Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв

исследователей-медиков и нейрологов является настойчивая медикализация темы отчасти с помощью употребления известных обозначений, наподобие «транс» или «измененное состояние сознания». Макнамара считает, что эти маркеры удобны, но за ними лежат сложные неврологические процессы, которые приводят к сходным поведенческим результатам в разных обществах, суть которых мы пока не понимаем. Он настаивает, что существующие исследования не дают оснований полагать за одержимостью какое-либо психическое расстройство, самый распространенный диагноз, закрепленный за ними в МКБ-10 и предполагаемый в DSM-IV, диссоциативное расстройство идентичности, полностью не подходит к одержимым. Диссоциативные изменения не имеют морального содержания, у больных наблюдаются постоянные трудности в повседневном психологическом функционировании, переходы между изменениями и основной конструкцией личности происходят относительно часто, в то время как одержимость может произойти раз в жизни или в определенные моменты в ритуально-санкционированных условиях, никак не отражаясь на последующей судьбе. Одержимость для него – это «религиозная форма страдания, которая в большинстве случаев имитирует психическое заболевание». В таком случае «неэтично и неразумно говорить религиозному пациенту, который жалуется на сильные страдания от одержимости, что ритуалы экзорцизма – это чушь… Как только психические заболевания будут исключены, одержимые могут свободно выбирать экзорцизм»778.

С учетом выявленной исследователями склонности подвергшихся одержимости людей к гипнабельности и легкому вовлечению в процесс воображения (т. н. состояние потока) Макнамара нащупывает связь между этими способностями и одержимостью, деля последнюю на два типа:

«поток» и «поглощение», вероятно, связаны с временным снижением асимметричной организации мозга, что способствует развитию интегративных способностей обоих полушарий. В этом суть вопроса в отношении состояний одержимости. Как негативные, так и позитивные состояния одержимости могут включать в себя повышение когнитивных способностей. Они кратковременны в случае негативной одержимости и устойчивы – в случае позитивной. Уменьшение асимметрии, вероятно, всегда сопряжено как с издержками, так и с выгодами, когда речь заходит об обработке информации. Все зависит от того, последует ли за первоначальным снижением транскаллозального торможения процессорная фаза лимбико-кортикальной интеграции. При позитивной одержимости это так, но при негативной интегративный процесс продолжается некоторое время, но в конце концов полностью прекращается, и тогда она становится просто разрушительной779.

Соотнося это предположение с концепцией децентрализации, Макнамара приходит к выводу, что два типа одержимости, распространенные по всему миру, являются двумя способами обретения цельного Я. В случае положительной одержимости (шаманские состояния, вуду и т. п.) происходит удачное замещение старого Эго новым, возникшим в процессе децентрализации, что связано с позитивной формой коммуникации с общиной, в случае отрицательной одержимости (все формы асоциального поведения) этот процесс заканчивается провалом, что ведет к агрессивной практике экзорцизма со стороны общины.

Сон

Макнамара, много лет посвятивший исследованию сна, главное место в процессе децентрализации отводит его быстрой фазе. Если раньше, примерно до конца первого десятилетия XXI века, считалось, что сны снятся только в фазе REM (характерной быстрым движением зрачков), то теперь установлено, что сновидения присущи всем фазам сна, но их характер различен. Макнамара всегда писал о загадке быстрой фазы, ведь биологически она не столь необходима. Разгрузка организма и отдых мозга происходят и на других фазах, поэтому до конца непонятно, почему «мать-природа каждые девяносто минут или около того во время сна интенсивно активизирует ваш мозг и вашу сексуальную систему, парализует ваше тело и заставляет смотреть то, что называется снами»780. Отсюда его пристальное внимание к механизмам и содержанию снов быстрой фазы. Главное, что он выделяет в них, это все, что в той или иной степени связано с процессом децентрализации: постоянное моделирование возможных и даже совершенно непредставимых в реальности миров и ситуаций; расщепление Эго сновидца, способного быть одновременно различными персонажами, т. е. децентрализация в действии; попытки спасти свое Эго от чуждого проникновения – общий паттерн кошмаров; существование множества незнакомых персонажей – пустых шаблонов, подходящих для проецирования вариаций психических и физических качеств, выбираемых для нового Эго; агрессивное, пугающее либо эмоционально насыщенное содержание большинства снов, заставляющее принимать быстрые решения; проектирование будущего, что особенно заметно по изучению снов пациентов хосписов, ожидающих неизбежной смерти, зачастую их сны – либо «проекты» загробной жизни, либо сны-посещения тех, кто уже перешагнул за порог смерти.

Фаза быстрого сна, таким образом, оказывается мощнейшим механизмом проработки вызвавшей удивление информации и одновременно выработки альтернативных форм Я, играющих роль в последующем процессе децентрализации. В то же время быстрая фаза оказывается одним из важнейших религиозных механизмов. В историческом плане шаманизм (по Макнамаре – одна из первых полноценных религий человечества) строится на опыте, получаемом человеком именно в этой фазе. Для более поздних религиозных традиций эта фаза дает когнитивный материал, служащий ресурсом формирования сверхъестественных агентов, а в случаях расстройства сна, например нарколепсии или сонного паралича, отвечает за галлюциногенные или физические переживания, могущие играть определенную роль в религиозном опыте.

Эволюционизм

Вторым китом, на котором держится проект Макнамары, служит дарвинистский эволюционизм. И если в концепции децентрализации Макнамара проявляет себя как самостоятельный нейроисследователь, много лет посвятивший экспериментальному выявлению сути процесса, то, работая с эволюционизмом, он выступает как теоретик, обобщающий разнородный материал других исследователей в единую панораму истории человечества, истории, в которой процесс децентрализации представлен как основной движущий фактор. Базовый постулат Макнамары, связующий практику с теориями других специалистов, звучит так: «…мой аргумент будет заключаться в том, что децентрализация развивалась в тандеме с развитием фазы быстрого сна и сновидений… Таким образом, это новшество, которому, возможно, всего 50 000 лет»781.

Хронологическую точку Макнамара выбирает не случайно, она связана с важным этапом в процессе возникновения Homo sapiens, а значимым фактором в ее определении стали генетические исследования. Обобщая их, Макнамара приходит к выводу, что конфликт мужских и женских генов сыграл решающую роль в процессе предрасположенности человеческого мозга к децентрализации. Поскольку стратегии выживания и паттерны поведения мужчин и женщин были противоположными, то они заложили основания для двух разнонаправленных процессов. Так, женские гены определили предрасположенность к формированию моральных религий, поскольку те запрещали промискуитет и заставляли заботиться о слабых, мужские же программировали поддержание внутригрупповой солидарности в закрытых сообществах, основными для которых стали «знания об охоте, оружии, ритуалах посвящения и сверхъестественных агентах»782. При этом упование на карающих божеств, поддерживающих моральные законы, характерно как для первого, так и для второго типа религий. В первом случае они помогают защищать слабых, а во втором – поддерживать коалиции. Эта полярность двух стратегий религиозного развития является следствием двух типов биологического поведения: k-стратегии, характерной для крупных млекопитающих, выражающейся в долгом цикле вынашивания плода, малом количестве детей, более поздней половой активности и продолжительной жизни; r-стратегии, отличающейся быстрым развитием, ранними многочисленными совокуплениями, приводящими к большому числу потомков, и короткой жизнью. Тут интересно не столько то, что религия объясняется через эволюционный процесс (мы помним, что это стандартный ход), а то, что сам процесс не мыслится без религии. Макнамара поясняет идею так:

В то время религия начала настолько сильно формировать сам человеческий мозг, что нет ничего нелепого в том, чтобы считать, что сам мозг сформировался под влиянием развития религии в этот период. Основные черты религии – создание образных симуляций других миров, ее способность управлять динамикой личностной трансформации – зародились во времена верхнего палеолита. Расцвет религии подразумевает, что человеческий мозг должен был стать необычайно пластичным, постоянно перестраиваясь в соответствии с когнитивными и культурными требованиями783.

Генетическая полярность в то же время стала основой для формирования биологически наследуемого спектра психических расстройств, где аутизм напрямую связан с мужскими генами,