На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина
После этого я собрала бутылки, сложила их в мешок и пошла искать воду. Где-то журчал горный ручей, я едва слышала его, но сомнений не было. До верха сопки оставалось ещё метров сто, и подъём обещал быть сложным.
Слух меня не обманул – ручей выбегал прямо из расщелины между камнями. Узкий, он обладал силой, способной унести взрослого человека. Руки моментально окоченели, но я терпела. Отогревала их и снова набирала воду, пока все бутылки не наполнились. Тяжеленная сумка давила на плечи, не давала отвлечься на тревожные мысли, которые вытягивали силы, подпитывали глубоко засевший страх.
Когда я вернулась в лагерь, Вувыльту уже проснулась. Хурэгэлдын тоже сидел возле костра и что-то вырезал из деревянного прутика. Я поставила мешок с бутылками, размяла натруженные плечи, осмотрелась. Волка всё ещё не было. Кольнуло душу неприятное предчувствие.
Он появился, когда мы почти полностью свернули лагерь. Хмурый, собранный – Волк молча помог Лийничу закрепить котелок на рюкзаке, а потом махнул рукой в обратную от ручья сторону.
– Там подъём легче.
Спорить никто не стал. Мы пошли за Волком. Спустя час я не выдержала внутреннего напряжения и запела. Слова древней песни сами текли из меня, я лишь направляла их, помогала слиться с энергетическими потоками. Волк шёл по моим следам и тихо-тихо, так что даже я его едва слышала, подпевал. Время послушалось моей песни и растянулось.
Вершины достигли внезапно – поднялись на очередной уступ и потерялись в открывшемся просторе. Ветер ударил в грудь, едва не повалил, но Волк будто ждал моей беспечности – подхватил, задержав руки на сумке с блюдом, но тут же спохватился, убрал их и посмотрел с лукавой усмешкой. По сердцу мазнуло нежностью, и мир стал чуточку приветливей.
Небо спускалось к морю, сливалось с ним, и невозможно было различить линию горизонта. Метались неугомонные чайки, пенились ровные гребни волн. Скалились острые грани отрывистых сопок. Глядя на хребет, я понимала – даже если это не колыбель ворона, то место всё равно уникальное. Обычные сопки имели покатые вершины, гладкие склоны и мягкие изгибы. Они – как море в спокойную погоду. Гряда, на которой мы стояли, имела острые вершины, грубые склоны с резкими обрывами. А внутри овальной колыбели жило нечто сильное, первобытное. Более древнее, чем наш мир.
Небо разрезал полёт ворона. Я охнула, узнав его, хотела показать друзьям, но не успела.
– Там! – крикнул Хурэгэлдын.
Я опустила глаза ниже по склону и увидела дым от костра. Шаман ждал нас. Волк посмотрел на меня, провёл ладонями по косам. Улыбнулся слегка грустно.
– Идём.
Без дыма найти шамана было бы практически невозможно. Скалистый склон то и дело обрывался, приходилось возвращаться наверх и пробовать спуститься в другом месте. Из-за этого мы постоянно отклонялись в сторону. Иногда дым скрывался от нас за скалистыми уступами, но потом снова выныривал. Шаман определённо давал нам возможность найти его – иначе не жёг бы свежую хвою.
Спуск занял значительно больше времени, чем я предполагала. Лишь когда солнце скатилось ближе к горизонту, мы достигли большого костра, возле которого никого не оказалось. Мы озадаченно переглянулись. Кричать не стали – попросту не решились. Подумали, что шаман сам придёт, когда посчитает нужным. Разложили лагерь и поставили над костром треногу. Ручей журчал неподалёку, к нему отправился Хурэгэлдын, а дрова уже лежали на краю поляны, окружённой с трёх сторон скалами.
Когда все вернулись к кострищу, я выбрала момент и незаметно ушла к ручью. От ледяной воды по телу пробежала волна мурашек, но я сжала зубы, намочила полотенце и обтёрлась им. Подумала с отвращением, что никогда в жизни не была такой грязной. Я не рассчитывала на то, что наш поход растянется на несколько недель. С грустью подумала о родителях, мысленно постаралась коснуться их, но получилось или нет, не поняла. Понадеялась, что они почувствовали.
К поляне я пришла в заметно улучшившемся настроении и сразу заметила – что-то не так. Лийнич задумчиво уставился в костёр и ничего не говорил. Его брови то и дело хмурились. Вувыльту смотрела куда-то в сторону, и только Хурэгэлдын привычно молчал. Волка нигде не было.
Я встретилась взглядом с Вувыльту и вопросительно кивнула.
– Он сказал, что не хочет разговаривать с нами, и ушёл.
– Кто?
– Шаман.
Я присела возле костра, выкатила из него головёшку палкой и с усилием раздавила камнем.
– Вернётся, – отрывисто сказала я.
– Не знаю, – покачала головой мышь.
– Иначе не ждал бы, – убеждённо сказала я. – А Волк где?
– Ушёл сразу же после тебя, – ответил колдун. – Он странный.
– Почему?
– Куда он уходит?
– Может, охотится?
– Блюдо даёт любую пищу. Зачем? – спросил Хурэгэлдын. – Да и без охоты здесь можно найти много еды.
– Исследует окрестности.
Друзья обменялись мрачными взглядами.
– Подождём, – упрямо подвела я итог.
После ужина не появился ни шаман, ни Волк. Я успокаивала себя, гнала сомнения, но как уйти от своих следов? Куда податься, когда в голове ураган, и как спастись от внешнего холода, если мёрзнет душа? «Шаман ждал нас, – отвлекала я мысли от Волка. – Так почему не захотел говорить? Быть может, он захочет поговорить со мной? Чем ему не угодили сказки? Где же он?» Я ёжилась, нервно перебирала палки, прежде чем отдать их огню на съедение. Отдирала кору или очищала от мелких веточек, но ничего не помогало.
Где же ты? – я достала бубен.
Почему ушёл? – пробежалась по нему пальцами.
Почему ничего не сказал? – прислушалась к вибрации.
Неужели бабушка была права и тебе нельзя верить? – пальцы ударили снова.
Я закрыла глаза и погрузилась в ночь. Не существовало спящих друзей и извергающихся вулканов. Не выдувал тепло порывистый ветер, и не копошились мыши между камней. Шаман не наблюдал за нами из укрытия между скал, и духи не плели свои танцы в пространстве между мирами. Волк бежал по скалистому склону. Серая шерсть мерцала в звёздном свете, а жёлтые глаза отражали его.
Прочь, прочь. Туда, где не пахнет вороньими перьями, где не дымит костёр, зажжённый шаманом.
Туда, где размыкается круг.
Размыкается. Круг.
Я резко открыла глаза, вдохнула морозный воздух. Снег лежал вокруг меня насколько хватало глаз. Исчезли скалы и спящие сказки. Море застыло, скованное льдом. Сначала я удивилась тому, что не мёрзну, но тут же поняла – на мне бабушкина расшитая кухлянка,
