В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина
Она всегда храпела, когда ей снились такие приятные сны.
Гоблины, тяжко вздохнув, продолжали тащить нещадно храпящую эльфийку в логово к самому Темному Лорду. Они были ко многому привычные.
* * *
Этот вампир мог бы быть роковым красавчиком из женских любовных романов, если бы не волоса, уложенные тонной геля и не узенькие джинсы, в которые помещались тонкие ножки. Рожа у него была хоть и смазливой, но паскудные глазенки с красной радужкой моргали очень неприятно. Эта нахальная вампирская рожа нагленько щелкнула прямо перед лицом привратника клыками. Привратник не растерялся и щелкнул зубами в ответ, едва не откусив вампирский нос. Руки у него были крепко связаны, пасануть заклинанием возможности не представлялось, а ответить очень хотелось.
— Ты за это ответишь, — прошипел вампирюка, примеряясь к привратниковой артерии.
— Ты тоже, уж поверь, — хмыкнул он в ответ. — Вы, недоумки, даже не представляете, что вас ждет. Может, вспомните, что стало с владельцами ресторанчика? Где они теперь, м? И почему их все дразнят чмошниками и беззубыми сосалами, знаешь? Я бы потому тебе советовал втянуть обратно свой кариес и не вякать.
Вампир не сказать чтоб испугался, но задумался, ручки убрал в кармашки своих джинсовых штанишек, отошел в сторонку.
— В клетку его и до завтрака не трогать! Если что до заката будет известно, то мне донести. Если никто не придет — пустите на десерт.
Привратник нахохлился и промолчал — не в его положении было лишний раз провоцировать. Сколько там у него этих жизней? Поэтому он опустил голову, тяжко вздохнул и приготовился ждать чудесного спасения от Зои Валерьяновны. Она обязательно, как Бэтмен или Человек-Паук, придет в последний момент и спасет его. Он был уверен в Зое Валерьяновне настолько, насколько уверен был, что завтра взойдет солнце. И очень зря, потому что в данный момент Зоя Валерьяновна была в положении ничуть не лучшем.
* * *
Галаэнхриель застонала. Потом застонала снова и подняла голову. С её волос волной посыпалась сверкающая феячья пыльца. Пыльца была на ее коже, под ногтями, в складках одежды, даже во рту.
— Ты, мать, как стриптизерша на дне рождения у Темного Лорда, — гнустно хихикнул кто-то рядом.
Галаэнхриель открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на говорящем. Из бесконечного блеска пыльцы перед ней выступила мелкая рогатая головенка.
— Ты тут что делаешь? — спросила эльфийка, пытаясь проморгаться.
Черт спрыгнул со стола, потрогал себя мелкой ручонкой за рожки и задумался.
— А весело мне с вами. А с Темным Лордом скука смертная. Так что, эльфиечка, я с вами, так сказать, теперь на добровольных началах. Потому что дальше будет о-о-очень весело.
— Врешь ты все, — ответила Галаэнхриель, собирая непослушные ноги в кучу и собираясь встать. Феячья пыльца тоже некисло выкачала из нее сил, и магических, и физических.
Черт захрюкал. Его дурацкий маленький пятачок скукожился от припадочного смеха.
— Ты, светлая, не всекаешь вообще. Ты где? Ты — тут, а не у Темного Лорда в логове. А почему тебя не нашли, знаешь?
— Не знаю, — дернула плечом эльфийка, высовывая, как кошка, сверкающий от пыльцы язык и отплевываясь.
— А потому что тебя с вашей чумной старухой спутали, — снова заржал черт, а потом, посмотрев на мрачное, все покрытое радужной пыльцой лицо эльфийки, сложился напополам и впал почти в экстаз.
— Это бомба вообще! Нет, ну ты прикинь лицо Темного Лорда… Вот он ждет тебя в замке своем, думает, ты ему выдашь что-то типа «милый, сюсю-мусю, давай я выращу для тебя незабудок, чтобы мы всегда, всегда помнили тот прекрасный миг единения наших сердец», а получит вашу бабку-чуму со своей «хреносмородиной» и «крыжопником»! Ой, не могу!
— Ты откуда про незабудки знаешь? — прошептала глубоко уязвленная эльфийка, поднимая руку, чтобы настучать наглому черту по рогам. Магией настучать она чисто технически не могла — проклятая пыльца свое дело делала хорошо.
— Я, милая, много чего знаю… Ай! Ох! Прекрати! Не трожь уши! Эльфы лежачих не бьют! Маленьких тоже не бьют, — заверещал он, и светлая выпустила вертлявое чертячье ухо, на котором тоже остались блестки.
Черт вздохнул, потирая ухо, а потом махнул ручонкой, прощая ее за экспрессивность.
— Пошли, болезная. Будем думу думать. Я теперь за вас.
Галаэнхриель послушалась. А что ей было еще делать? Только избавляться от пыльцы, восстанавливать свою магию и выручать друзей, которые попали в беду.
* * *
— Вы все — фа-шасты! Шисты! Голубые крокодилы! Белые сахарные углы! Усы… Усы! Зоя Валерьяновна, ваш петрукроп — отпааад!
Пыльца фей не знала осечек — не действовала она как мощный галлюциноген только на светлых. Но лич к ним явно не относился, с его-то привычками и образом жизни.
Лич ловил славный приход, барахтая костяшками в воздухе — он, заколдованный на левитацию, плыл в гости к феям, в их Сверкающий Лес, в котором жила Гранд Маман — фея-авторитет с огромным послужным списком разных незаконных делишек. Уж она-то нашла бы целому личу хорошее применение.
— Есть усы серебряных кузнечиков приятно, — расплылся в дебильной улыбке лич.
— Конечно, приятно, — поддакнула ему толстая усатая фея, приняв почему-то это на свой счет, и оскорбленно тряхнула на лича крылышками, от чего он мгновенно оказался в экстазе.
— Передоз? — озабоченно спросила ее товарка, фея с палочкой Коха вместо обычной, волшебной.
— Че ему будет, он же бессмертный, — сплюнула толстая фея и устремилась вперед. В свой Сверкающий Лес. Она была не то что бы жестокой, но годы работы в наркокартеле сделали свое дело. Вместо нежных ключиц, тонкой лодыжки и сверкающего крыла фея по имени Сарочка приобрела лишний вес, потому что нектар больше не насыщал, а грудинка весьма аппетитно пахла. Это, увы, было неизбежно.
* * *
Кот, спеленутый в кулек из мельхиорового сплава, на который не действовала кислота, тоже был мрачен и печален. Для свободолюбивого Кат Ши такое ограничение свободы тоже было унизительным, поэтому он, мстительный, как и его хозяйка, копил силы, чтобы поквитаться с обидчиками. В его ушастой страшной черепушке с красными глазюками зрели смертоносные планы.
Гоблины, которые везли кота, даже не подозревали, что ждет их впереди.
* * *
— Ну че там у тебя, мать? — спросил черт. Такое обращение к Светлой Княгине от черта звучало в какой-то степени даже кощунственно, но Галаэнхриель терпеливо молчала. Этот рогатый хлюпик мог бы ей помочь, потому что у нее самой дела шли скверно.
При колдовстве вместо роз вырастали невнятные кракозябры с сомнительным запахом эмалевой краски, лекарственные растения
