Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман
АРГУМЕНТ ОТ МОТИВАЦИОННОГО ИНТЕРНАЛИЗМА + ЮМИАНСКАЯ ТЕОРИЯ МОТИВАЦИИ
Многие философы находят плодотворной идею рассматривать действие как продукт двух различных типов ментальных состояний — состояний, которые репрезентируют реальность такой, какая она есть, и состояний, которые задают агенту цель изменить реальность. Их обычно называют убеждениями и желаниями. А юмианская теория мотивации гласит, что для возникновения у человека мотивации к действию необходимо взаимодействие обоих этих факторов. Принятие юмианской теории не обязывает вас придерживаться какой-то конкретной метаэтической позиции. Но если вас также привлекает та или иная форма мотивационного интернализма в отношении этической мысли, то экспрессивизм становится всё более заманчивым. Мотивационный интернализм, напомним, представляет собой концепцию, согласно которой существует особо тесная связь между этическими мыслями и мотивацией. Например, мысль о том, что воровство — это неправильно, по-видимому, тесно коррелирует с мотивацией не воровать. Разумеется, иногда мы совершаем поступки, которые считаем неправильными. Но обычно это можно объяснить тем, что нас одолели противоположные мотивы — искушение, гнев, зависть и т. д., либо тем, что мы не до конца осознавали, что именно делаем, поступая неправильно. Так что в целом было бы странно, если бы человек считал, что ему не следует совершать действие ϕ, но при этом у него не было бы абсолютно никакой мотивации воздерживаться от совершения ϕ.
Если отличительная черта этических мыслей состоит в том, что они внутренне связаны с мотивацией, а убеждения сами по себе не могут мотивировать к действию, то напрашивается естественный вывод: этические мысли на самом деле являются не убеждениями о том, какова реальность, а скорее чем-то вроде желания. Они ставят цели, а не описывают то, как устроен мир. Если это верно, то это помогло бы объяснить, почему мотивационный интернализм верен. Вот почему экспрессивисты утверждают, что этические высказывания выражают схожие с желаниями ментальные состояния, а не убеждения о том, как устроена реальность.
Возможно, вы задаетесь вопросом, что значит назвать эти состояния «схожими с желаниями». Это означает лишь то, что они ставят цели, а не репрезентируют реальность. Мы можем выделить несколько различных видов целеполагающих ментальных состояний: обычные желания (например, желание поесть устриц), сравнительные предпочтения (например, предпочтение жить в Нью-Йорке, а не в Сиднее), моральные позиции (например, отвращение к расизму) и условные планы (например, план спасать тонущего ребенка при любой возможности). Следующий важный вопрос для сторонников экспрессивизма заключается в том, какое именно из этих состояний они предлагают в качестве более детальной трактовки природы моральных суждений.1 Но в том, что касается аргумента от мотивационного интернализма, это должно быть просто какое-то «схожее с желанием» ментальное состояние.
Ключевой момент: экспрессивизм дал бы правдоподобное объяснение того, как моральные суждения могут быть внутренне связаны с мотивацией, при условии, что юмианская теория мотивации верна.
АРГУМЕНТ ОТ СУПЕРВЕНТНОСТИ
Еще один аргумент в пользу экспрессивизма связан с супервентностью. Например, чтобы счесть одно действие допустимым, а другое недопустимым, мы должны имплицитно полагать, что между ними существует некоторое глубинное внеэтическое различие. По этой причине многие философы утверждают, что этическое супервентно на внеэтическом.
Р. М. Хэар (1952) и Саймон Блэкберн (1971) утверждают, что экспрессивизм предлагает убедительное объяснение нашей интуитивной убежденности в наличии супервентности. Их идея состоит в том, чтобы отвергнуть нонатуралистическую картину двух обособленных сфер фактов (этической и внеэтической), отношение между которыми должно объясняться так, чтобы гарантировать супервентность. Вместо этого они предполагают, что интуиции супервентности отражают естественное требование последовательности, предъявляемое к нашим схожим с желаниями реакциям на реальность, какой мы ее воспринимаем. Если два обстоятельства абсолютно одинаковы во всех релевантных дескриптивных аспектах, то одобрять одно и осуждать другое было бы произволом.
Более того, если бы люди постоянно разделяли и выражали столь произвольные установки, это подорвало бы естественную координационную функцию, которую они выполняют. Исходя из этого, экспрессивисты утверждают, что со временем сформировалось бы стремление к соблюдению этого требования последовательности в данных установках. Настолько сильное, что это ограничение вошло бы в само значение соответствующих этических терминов. Экспрессивисты полагают, что эта концептуальная история сегодня проявляется в наших интуитивных представлениях о супервентности.
Чтобы сделать эту мысль более конкретной, рассмотрим внеморальный пример с выбором кусков торта. Если кто-то считает, что два куска торта одинаковы во всех значимых отношениях (один и тот же размер, один и тот же вид, один и тот же вкус и т. д.), то было бы трудно понять, почему он предпочитает один кусок другому. Иначе говоря, если бы кто-то сказал: «Я знаю, что они абсолютно одинаковы по характеристикам x, y, z, но я хочу кусок А, а не кусок Б», мы бы склонились к мысли, что, по его мнению, между кусками есть какое-то другое отличие, которое и объясняет это расхождение в желаниях. По всей видимости, предпочтительность кусков торта супервентна на ряде дескриптивных признаков (размер, вид, вкус и т. д.).
Если мораль супервентна на внеэтических фактах подобным образом, а этические мысли подобны желаниям, как утверждает экспрессивист, то мы могли бы предложить аналогичное объяснение того, почему любое различие в этической оценке должно — под угрозой иррациональности — основываться на допущении, что существует релевантное различие во внеэтических характеристиках. Это вывод к наилучшему объяснению. Экспрессивисты утверждают, что наилучшим объяснением того, как этическое супервентно на внеэтическом, является то, что этические мысли представляют собой схожие с желаниями реакции на то, какими мы воспринимаем внеэтические факты, а не убеждения в существовании какой-то отдельной сферы нонатуральных фактов.
ВЕРСИИ И ВОЗРАЖЕНИЯ.
Чтобы в полной мере оценить силу некоторых возражений, выдвинутых против экспрессивизма, будет полезно в общих чертах описать несколько более конкретных версий этого подхода. Мы воспользуемся этими набросками, чтобы объяснить суть возражений, а затем рассмотрим, как именно экспрессивизм уточнялся и дорабатывался, чтобы их избежать (хотя зачастую это приводило лишь к возникновению новых возражений). Каждая последующая концепция выглядит убедительнее предыдущей, хотя, разумеется, некоторые возражения так и остаются без ответа.
ЭМОТИВИЗМ
Статья Чарльза Стивенсона «Эмотивное значение этических терминов» (1937) и глава 6 книги Альфреда Джулса Айера «Критика этики и теологии» (1936/1946) — два ключевых предшественника современных экспрессивистских теорий. Стивенсон,
