Спи, милый принц - Мэй

class="p1">Остановившись, Айден повернулся к толпе. Большинство людей тут же затихли, локтями пихнув тех, кто продолжал гомонить. Стали слышны окрики на пирсах, не видных от Китобоен, да вопли чаек.

– Я – принц Айден Равенскорт. Эти убийства в личном ведении короны, мы отыщем преступников и жестоко их покараем. Потому что никому не скрыться от правосудия императора.

Он неторопливо развернул свои тени. То самое, что выделяло семью Равенскортов, их особая магия Древних семей. Ни у кого больше во всей империи не было теней, опасных, смертоносных, способных уничтожить.

Они расплёскивались вокруг Айдена подобно чернильным клочьям дыма, поднимались, заслоняя фасад Китобоен. Напоминали о величии императорской семьи.

Многие люди восторженно заголосили. Другие упали на колени. Кто-то наверняка вспомнил, что через эту магию совершаются Объятия тени, почётная, но всё-таки казнь.

Николас вышел из здания и не останавливаясь ступил прямо в тени, ничуть их не опасаясь. Для толпы его появление наверняка выглядело эффектно: он выступил из чернильных завитков, встав по правую руку от принца, но на полшага позади него.

– Позёр, – буркнул Айден, когда они двинулись к экипажу.

В ответ Николас рассмеялся:

– Должны же у меня быть недостатки!

Стражник распахнул перед ними дверцу, когда рядом появился запыхавшийся мальчишка-посыльный с письмами в руке.

– Ваше высочество! Застал… вас… из дворца!

Иногда Айдену казалось, что в городе невозможно спрятаться, куда бы он ни пошёл, об этом точно станет известно всем и каждому. И либо к месту проложены вены пневмопочты, либо пошлют мальчишку со срочным посланием.

– И господину дознавателю… лорду Харгроуву!

Они уселись в экипаж, сжимая письма, и Николас мурлыкал себе под нос мелодию, наслаждаясь представлением с тенями у Китобоен. Раскрыв послание, он пробежал по нему глазами:

– А я-то думал, сначала к Лорене или Лидии… но Лидия пишет, что мне нужно срочно заняться маленьким лордом Дотлером. Наверное, его родственников уже нашли.

– Нет, – тихо сказал Айден, опустив письмо. – Сначала мы заберём Роуэна.

5

Там стены истекают кровью

Кристиан Калверт жил вместе с матерью на окраине Кин-Кардина, в квартале Кедровый круг. Район считался тихим, респектабельным, но далёким от суеты дворцовых кварталов. Что обычно означало, что местные всё-таки аристократы, но их положение не слишком высоко.

Когда-то здесь жила семья Лидии, но после того как она получила место при дворе, статус её семьи вырос, и они не замедлили воспользоваться этим для переезда.

Раньше они жили даже не в столице, но когда Кристиан поселился здесь после Академии, его мать перебралась следом. Её узкий разрез глаз выдавал женщину из Танского княжества, а иностранцев высшее общество принимало с трудом. Да и отец Кристиана был как раз из тех, кто использовал запретную магию, убивал людей, добравшись в том числе до дворян. Его казнили, а тень его отвратительной репутации коснулась сына.

В Академии Кристиан жил вместе с Роуэном, младшим принцем, и они отлично поладили. На пару лет младше Айдена и Николаса, они всего три года назад закончили учёбу.

Затем Кристиан поступил в Корпус иностранных дел, но чаще занимался проблемами со жрецами. Он был набожным, зашивал тонкие листы молитвенных скрижалей в одежду, соблюдал ритуалы, поэтому, когда отправлялся на беседы в храм Безликого, его там неизменно уважали. Николас знал, Айден искренне верил, что в Корпусе иностранных дел Кристиану ловить нечего, а вот в храме короне нужны свои люди.

Сейчас Николас ощущал беспокойство. И собственное, и отражённое магией связки волнение Айдена.

Миновав узкие улочки, экипаж двинулся быстрее, приближаясь к нужному кварталу. Николас молчал, подперев голову рукой и уставившись в окно. Сидевший напротив Айден тоже рассеянно скользил взглядом по домам, но не всматривался, и мысли его наверняка блуждали очень далеко.

Когда экипаж остановился, он вздрогнул и почти удивился. Медлил, не желая вылезать.

– Идём, – сказал Николас, делая вид, что поторапливает, но в действительности подбадривая. Он знал, насколько Айдену дорог брат, и как он волнуется за него.

Было из-за чего.

Николас вылез из экипажа первым. Тучи на улице окончательно сгустились в дождевые, хмарь набухла влагой, туманом и моросью, которые оседали на плечах мундира.

Особняк Калвертов скрывался за обычным кованым забором, увитым ползучими растениями, как принято в столице. За ним расстилался ухоженный сад с аккуратными дорожками и стоял обычный дворянский дом с каменными стенами, крыльцом, двумя этажами и несколькими хозяйственными постройками, видневшимися чуть дальше. Там же за домом скрывался и внутренний сад.

Наверняка слуги уже заприметили подъехавший экипаж и доложили леди Калверт или самому Кристиану.

Гравий поскрипывал под подошвами, а кое-где валялись лепестки тёмных роз. Раньше в такую стылую погоду ничто не могло цвести, но в последние годы завезли сорта из холодного Нидхарая, и столица с ума сходила по этим цветам. Пусть чуть меньше обычных роз, зато стояли до самого Праздника смерти! А после шли уже весенние сорта. Жаль, таких не было в Обсидиановой академии, там зимой топорщились унылые голые кусты.

Раньше Николас был уверен, что время в Академии вряд ли будет вспоминать с теплом. Как и все дворяне, он поступил в Обсидиановый лицей в четырнадцать, в шестнадцать перешёл в саму Академию. У него плохо складывались отношения со сверстниками.

– Это из-за твоего отца, – говорил Айден.

С отцом у Николаса отношения были плохими. Тот считал, что сын у него недостойный, а общаться с ним предпочитал силой, а не словами. Но Николас думал, что Айден переоценивал влияние отца. Сам Николас ходил в приятелях у половины Академии, но ни с кем не сближался. Тем более поначалу он попытался с Байроном, и попытка вышла плачевной.

На втором курсе, когда Николасу было восемнадцать, погиб наследный принц Конрад. Он был на год старше, Николас его не знал, видел пару раз мельком. Тогда-то в Академию и пришёл Айден, до этого десять лет воспитывавшийся в храме Безликого.

Их знакомство с Николасом началось со случайного соседства в комнате, продолжилось идеальной связкой в магии и закончилось дружбой. Айден потерял старшего брата, но обрёл ещё одного.

На поэтические собрания Айдена привёл именно Николас. А после первого года обучения они все дружно приняли приглашение матери Кристиана и поехали к нему летом на несколько месяцев. Отчасти ради веселья. Отчасти ради поднятия статуса семьи Кристиана при дворе.

Кристиан открыл сам вопреки всем правилам приличия: распахнул дверь особняка и смотрел, как Николас и Айден подходят по дорожке к дому, топча гравий и упавшие лепестки роз.

Кристиан был соткан из тьмы своего отца, из нездешности матери и влажного тумана, окутывающего особняк. Его волосы были темны, как жухлые лепестки роз, как чуть раскосые глаза,