Лана Тихомирова - Работа над ошибками, или Грустная грустная сказка [СИ]

— Хвала богам, — воскликнул Ни-Кит. Ев-Ган пожал ему руку, а меня обнял, как старого друга.

— Как вы нашли меня? — спросил он, когда мы расположились в его комнатке, которая была не больше, чем у Ни-Кит — старшего.

— Ну, нашли и нашли, — уклончиво ответил Ни-Кит, — еще бы друга твоего раздобыть.

— А чего его добывать, — удивился Трубадур, — он сам ко мне придет скоро. С минуты на минуту должен быть. Как вы здесь оказались?

— Да так, — уклончиво ответил Ни-Кит.

— А где Ши? — спохватился Ев-Ган, — Ане сказал, что она пойдет с вами.

— Ни-Кит посмотрел на меня, испрашивая разрешения говорить, я посмотрела на него. Потом Ев-Ган, который напрягся и переводил взгляд то на него, то на меня, не выдержал:

— Да говорите же.

Я взяла Ев-Ган за руку.

— Перед тем как спуститься сюда, она ушла от нас, не насовсем. Ма-Ши ищет лекарство…

Ев-Ган мелко закивал.

— Я понял, Сиэт-ту, спасибо, что нашла мужество сказать, — трубадур был бледен и нервно сжимал мою руку.

— Все будет хорошо, Ев-Ган, главное верить, — говорила я.

— Да-да, — автоматически повторял Ев-Ган.

В дверь постучали.

Ни-Кит крикнул: "Войдите".

Вошли Ма-Киар и Сет-Па-Р-га.

С порога Ма-Киар заметил, что что-то не так.

— Рассказывайте, по какому поводу траур?

Я слово в слово сказала Ма-Киар тоже, что и Ев-Га.

— Да, брат, тяжело тебе. Мужайся, — сказал дрессировщик, садясь рядом с Ев-Ган, — Любая беда поправима, ты сам так говорил, помнишь?

Ев-Ган невидящим взглядом смотрел на друга, и пытался улыбаться, но выходило вяло.

— Ев-Ган, — позвала я, но он не отзывался.

— Оставь его, — сказал мне Ни-Кит.

— Вы чай будете? — спросила Сет-Па-Р.

Я кивнула, хотя чаю не хотелось.

Через несколько минут я справилась с собой и спросила у Ма-Киар.

— Как вы оказались здесь?

Он покривился:

— Неприятная история. Вы ушли, и мы с Сет-Па-Р уже собирались уходить, как Ю-Рий-ранх сказал, что сейчас придут "стражи". Мы не успели уйти, они действительно пришли к нам, устроили обыск, но естественно ничего не нашли. Они перевернули все вверх дном, а потом повязали нас и, не говоря ни слова, увели далеко, в тюрьму. Поганей и безрадостней места в жизни своей не видел. Сидели мы там где-то дня два, потом пришли Чэно-Леко и забрали нас, привели в какую-то комнату, потом мы оказались здесь.

— Что с Ев-Ган? — спросила я Ма-Киар, — Он что тоже… как и Ши? — говорила я, чувствуя, что если произнесу еще хоть слово, то сердце мое разорвется на мелкие кусочки.

Ма-Киар посмотрел на меня и ничего не сказал.

— Ему трудно говорить об этом, Сиэт, — заговорила Сет-Па-Р, — насколько я понимаю, в Тьйарко-Сиэт дружба выше любви, выше всего самого святого, что только может быть на свете. Его друг в печали и Ма-Киар не может радоваться.

— Па, успокойся, — мягко осадил невесту Ма-Киар, — Понимаешь ли, Сиэт, наш трубадур — хитрая старая лиса, он ни слова теперь никому не скажет, такова уж его особенность. Знаешь, что случилось с ним? Как он попал сюда?

— Нет, — я отрицательно помотала головой.

— Их схватили у ворот, они уже возвращались с телом Принца. Ев-Ган первоклассно владеет мечом, но и он не застрахован, от удара ножа в спину. Ранх-ба был ранен, но остался жив. Вдвоем они убили достаточно "стражей" и смогли-таки выполнить возложенную на них обязанность.

Ни-Кит слез со стола, размялся и потянулся.

— Вы сидите здесь, а я наверх смотаюсь, — с этими словами Ни-Кит вышел из домика.

— Теперь ждать, — загробным голосом сказал Ев-Ган.

— Жаль, что я больше никогда не увижу нашего солнца, — вздохнул Ма-Киар.

— Почему же?

— Наши тела! Наш мир с самого создания двух городов не знал войн, не начинать же войну из-за наших бренных тел?

— Магистр что-нибудь придумает! Я уверена, — сказала я,

— Можно послать Ни-Кит, чтобы он оживил вас прямо в Э-Ма-Куа, а потом вчетвером вы выберетесь оттуда, — холодным голосом проговорил Ев-Ган.

— Можно, — безразлично ответил Ма-Киар.

Я почувствовала, как будто меня куда-то тянет за голову и плечи. Я перепугалась и схватила Ев-Ган за руку сильнее.

— Все хорошо, ты скоро будешь дома, — успокоил он меня.

Он пропал из виду, пропал и домик и вся скудная обстановка, темнота и ничего, кроме темноты. Наконец по глазам ударил свет, он был настолько ярким, что я закричала от боли и закрыла глаза руками.

— Все хорошо, Сиэт-ту, — услышала я голос Магистра.

— Уберите этот свет, — простонала я, язык плохо меня слушался.

— Окна здесь плотно занавешены, царит полумрак, — удивился Магистр.

Я почувствовала, что чьи-то мягкие пальцы одели мне на глаза очки.

Я опасливо открыла глаза, от света все равно было больно, хоть окна действительно были занавешены и очки оказались с затемненными стеклами.

— Такое не часто, но бывает, — успокаивал Магистр, — это само собою пройдет.

Я попыталась встать, но тело пронзила боль от раны через все тело.

— Очки придется носить постоянно, возможно зрение и не восстановится полностью, — говорил Магистр, помогая мне встать.

— Где Ранх-ба? — спросила я.

— Тебе лучше занять сейчас свою комнату и поспать немного, — уклончиво отвечал Магистр.

— Мне это все равно. Где Ранх-ба?

Часть III Тьйарко-Сиэт-Куа

"Твое" и "мое" источник всяких раздоров.

Ларошфуко.

Сцена 7: Удар ножом

Я настояла на своем. Магистр отвел меня в уже знакомую мне комнату своей сестры. Там на подушках лежали бледные и безжизненные Ши и Ранх-ба. Между ними лежал белый кот.

Когда я вошла, Ма-Ши направилась ко мне, невесело улыбнулась и взяла за руки:

— Ты легко отделалась, благодари богов.

— Что с ними? — спросила я.

— Ши уже реагирует на голоса и боль, реакция зрачка замедлена, все процессы протекают крайне медленно, она стала моргать, у нас есть надежда, и уже не призрачная, а самая настоящая. Ти-Му-ранх получил серьезные раны, и потерял много крови, его вовремя нашли наши отряды. Мы кормим его мясом и печенью коровы, поим козьим молоком. Он ест с аппетитом, и много спит, с ним не будет проблем. Принц от них не отходит.

— Спасибо, Ма-Ши, ты столько для них делаешь. Я тоже теперь буду делать то, что им необходимо, я исправлю свои ошибки.

Магистр и Ма-Ши посмотрела на меня непонимающе.

— Все мы вели себя неправильно. Мне не стоило затеваться с романом. Ранх-ба нельзя было возвращаться в Э-Ма-Куа, ни ему, ни Ев-Га не стоило этого делать. Пату необходимо было идти с нами, я не имела права оставлять его там (в глазах кота блеснули слезы), только одна Ши ни в чем не виновата, но страдает больше других.

— Ты не сказала обо мне, — помолчав, возразил Магистр, — Побоялась? Нет, на тебя это не похоже. Ты сознательно ничего не сказала. Мне не стоило отправлять уставших и замученных путников в опасное путешествие. Ты не понимаешь, почему я это сделал? — спросил Магистр.

— Мне все равно это, — ответила я, — пусть глаза мои и закрыты очками, но внутренний мой взгляд очистился, я точно вижу то, что желаемо моему сердцу. А хочу я только одного, чтобы Ши и Ранх-ба могли радоваться солнцу вместе со мной, чтобы из сердца могли стучаться, любить и верить.

Магистр внимательно посмотрел на меня.

— Тебе надо беречь себя, — сказал он сурово.

— Не время беречь себя, я итак, делала это достаточно долго. Есть лишь, то во что мы верим. И есть оно, лишь пока мы верим, если перестанем верить — все пропадет.

— Ев-Ган, — прошептал Магистр.

— Нет, я сама поняла это, там, внизу, во тьме. В лицах женщин и детей, мужчин и стариков, была вера, те, кто сошли с ума — утратили веру, и их мир стал бессмысленным.

— Ев-Ган перевел древние стихи на наш язык, и получилось: "этот мир существует, покуда мы верим в него, а откроешь глаза, и его уже нет, и мы снова стоим у истока веков".

— Я не знаю этих стихов.

— Верю тебе. Раз уж тебе не терпится — берись за дело.

Магистр распрощался с нами и ушел.

— Ма-Ши покажи, пожалуйста, что ты делала?

Сестра Магистра ввела меня в курс дела, к тому времени как она закончила, проснулся Ранх-ба.

Я кинулась к нему, обняла и поцеловала.

Он не сразу узнал меня из-за очков, попытался их снять, но я остановила его.

— Не надо, иначе я не увижу тебя.

— Ты ослепла? — спросил он, касаясь рукой щеки. Меня била дрожь, его теплая рука казалась мне нестерпимо горячей.

— Нет, что ты. Есть небольшие проблемы. Как ты себя чувствуешь?

— Болят немного раны, но Ма-Ши мажет их мазью и всегда становится легче.

Я не могла налюбоваться на него, мне казалось, что вот теперь-то у нас все и должно сложиться, но я не видела собирающихся на горизонте серых грозовых туч.