Верой и правдой. Битвы фельдъегеря (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

– Не могу тебя вытащить. Я лягу и упрусь, а ты лезь сам. Как буду готов, дёрну за верёвку.

– Понял.

Хорошо, что верёвка была длинной, скорее всего – на всю длину колодца.

Алексей нашёл корягу, улёгся за ней и дёрнул верёвку. Вскоре она натянулась и стала больно давить на спину. Потом внезапно ослабла.

– Анри, ты где? – раздался совсем рядом шёпот немца. Он уже выбрался из ямы и стоял на четвереньках.

– Тут, – Алексей с трудом развязал затянувшийся узел.

– Ползём, не вставай.

Он пополз вперёд, отбрасывая попадающиеся на его пути ветки. Хрустнет – насторожит караульных. А в том, что они где-то есть, он не сомневался. Порядок у половцев был, и воины они были неплохие.

Ползли долго, периодически замирая на месте и прислушиваясь. Когда показалось, что отползли достаточно далеко, встали.

– Постарайся идти без шума, – шёпотом предупредил Алексей Конрада. – Полагаю, могут быть дозорные.

Слева в темноте виднелся лес. Не отдельные деревья – массив, слегка шумевший от ветра.

Конрад шагал за Алексеем. Тот шёл, не поднимая ног. Если попадался камешек или ветка, ногой отбрасывал в сторону.

За час они добрались до леса и вошли под его кроны.

– Фу! – перевёл дух Конрад.

– Тихо, – остановил его Алексей, – идём, пока не рассвело.

Они шли по лесу, по самому его краю. Так было видно, что творится в ложбине, на открытой местности – глаза давно адаптировались к темноте. Алексей отбрасывал ногой в сторону шишки, ветки.

До рассвета они успели пройти километров восемь-десять – всё же не по ровной дороге шли, да и не днём. И когда показалось солнце, Алексей объявил:

– Отдыхаем.

– Сколько?

– Как полностью рассветёт, можно идти по лесу. Ежели половцев увидишь, надо замереть, а ещё лучше – спрятаться.

– Полагаюсь на тебя.

Конрад был жителем городским, на природе бывал только в боевых походах. И по поведению Алексея поняв, что тот парень опытный, доверился ему, признав старшинство.

Рассвело, запели птицы, и стало теплее.

– Идём не спеша. Конрад, ты идёшь дальше от опушки леса, я – у края.

– Почему?

– Хм, почему… Потому что ты не смотришь под ноги, наступаешь на ветки, шишки – всё то, что хрустит. Мы не на своей земле, и должны скрываться, а для этого надо идти беззвучно. Кричать или разговаривать громко нельзя. Ты поглядывай на меня. Если руку подниму – замри на месте, опущу ладонью вниз – ложись.

– Как червяк!

– Конрад, наша задача выбраться. Разве тебе понравилось в яме? Поэтому не подведи.

– Ради тебя.

Алексей фыркнул от возмущения. Только подумать – он для себя старается!

Они двинулись. Сквозь деревья Алексей поглядывал на ложбину: побег уже должны были обнаружить и вслед им пустить погоню. Ими ведь владеет не столько желание вернуть самих пленных, сколько желание показать всем, и в первую очередь – своим воинам, что от всемогущей руки хана не уйти, не спрятаться. Если побег им удастся, то хоть маленький урон авторитету хана, но нанесут.

К полудню Конрад замахал руками, подзывая к себе Алексея. Тот подошёл:

– Ты чего, как мельница, руками машешь?

– Это едят? – Конрад показал на куст малины.

– Конечно! Тебе половина, и мне половина.

Есть хотелось, поэтому они стали рвать ягоды малины и класть себе в рот. Ягоды были сочные, сладкие, одно жалко – куст небольшой. Но в желудке появилось ощущение лёгкой тяжести.

Они снова пошли прежним порядком.

Внезапно Алексей услышал, как сзади, со стороны стана возник и стал приближаться стук копыт. Он сделал Конраду знак и сам встал за дерево.

Всадники шли рысью, рассыпавшись широким строем, как огромным неводом. Со стороны – смешно, ведь в лесу спрятаться шансов значительно больше, чем на открытой местности.

Однако степняки проскакали ещё с километр, свернули к лесу и спешились. Лошадей они привязали к деревьям, как к коновязи, и оставили с ними одного человека – для охраны. Остальные же вошли в лес и, встав шеренгой, двинулись по направлению к своему стану, фактически – навстречу рыцарям.

Все их передвижения Алексей наблюдал из-за дерева.

А они не так глупы! Надо уходить в глубь леса, подальше от опушки. Половцев не так много, десятка два, и большую площадь они не прочешут. Одно плохо: степняки – прирождённые охотники и воины, могут читать следы на земле. Отпечаток сапога, примятая трава, сломанная ветка на кусте – всё это для них верная подсказка.

Мысли Алексея заметались, потом взгляд его упал на могучий дуб.

Он подбежал к Конраду:

– Быстро за мной, только не шуми. Половцы по лесу облавой идут.

Вдвоём они торопливо направились к облюбованному Алексеем дереву. Дуб был стар, но ветви его прочны, а крона велика, и в ней можно было укрыться.

– Полезай, – скомандовал Алексей Конраду.

– Я не белка, – парировал тот.

– Значит, ни червяком, ни белкой быть не хочешь? А вонючим трупом?

Алексей полез первым. Он ухватился руками за сук, подтянулся, затем схватился за могучую ветку и стал взбираться всё выше и выше. Конрад, сопя и чертыхаясь сквозь зубы, карабкался за ним.

Они забрались в самый центр кроны. Со стороны их не было видно, укрытие надёжное. Но и они видели только небольшой участок земли рядом с деревом.

Алексей уселся на ветку и опёрся спиной о ствол дуба. Конрад примостился на соседней ветке. Оба молчали, прислушиваясь.

Вскоре послышались тревожные крики птиц – это приближались половцы.

– Не шевелись и дыши через раз, – прошептал Алексей. Конрад кивнул.

Половцы не скрывались, шли шумно, переговаривались. Вот звуки их голосов уже под деревом. Алексей затаил дыхание, но половцы прошли мимо, и голоса стали удаляться. Дети степей не поднимали голов, они и предположить не могли, что беглые пленники могут прятаться над ними, в кронах деревьев. Вскоре голосов и вовсе не стало слышно.

Алексей считал, что надо подождать ещё немного – хотя бы с четверть часа, но у Конрада с непривычки затекли ноги. Он хотел переменить положение, но не удержался и свалился с ветки. Он хватался руками за сучки и ветви дерева, но всё равно падал.

Алексей с ужасом смотрел вниз. Если Конрад сломает себе руку или ногу, то станет обузой в пути, а в худшем случае свернёт себе шею.

Ловко, как обезьяна, Алексей спустился вниз, и от увиденного глаза его стали круглыми: Конрад лежал на спине, но рук и ног у него было вдвое больше.

Несколько секунд Конрад не двигался, находясь в шоке от сильного удара. Потом он зашевелился, перевернулся на бок и неловко поднялся.

– Кажется, я кого-то придавил.

Алексей едва не захохотал: на земле лежал половец со свёрнутой шеей. Всем своим телом Конрад рухнул на степняка, убив его. Тот и пискнуть не успел, смерть свалилась на него сверху.

– Ты цел?

– Вроде. Рука только побаливает. Надо с половца пояс с оружием снять.

– Нет, не сейчас. Бери его на загорбок и неси. Сам убил – сам и неси.

– Зачем он нам?

– Ты думаешь, половцы не заметят пропажу? Его начнут искать, и если обнаружат труп, значит – мы рядом. Вызовут подмогу и заглянут в каждую барсучью нору. А если он пропадёт, значит – заблудился, для степняка дело нехитрое. Ещё больше леса опасаться будут.

– Хм, пожалуй, ты прав.

Конрад взял половца за руку, легко поднял и, как узел с тряпьём, забросил за спину.

– Идём.

Они пошли в глубь леса, подальше от опушки и облавы. Километра через два натолкнулись на промоину от вешних вод.

– Стой, – скомандовал Алексей, – сбрось половца на землю.

Конрад с облегчением сбросил труп.

– Вот теперь снимаем оружие.

Они расстегнули пояс с саблей в ножнах и ножом – ничего полезного у степняка больше не было, а тело ногами столкнули в узкую и глубокую промоину.

– Кой чёрт тебя угораздило упасть? Не было бы половца – убился бы!

Конрад выглядел виноватым:

– Ноги затекли. Думал – позу немного сменю, и упал. А что его под дерево занесло, один бог ведает.