Молот Люцифера - Нивен Ларри

Пистолет качнулся. Теперь дуло смотрело прямо в лицо Тима.

— Ты, ублюдок!.. — закричал человек.

— Он предпочитает сохранить анонимность, — сказала Эйлин. — Сэр, вам известно, что законы, принятые в Калифорнии, защищают интервьюируемых? Известно?

— Какого…

— Никто не может принудить нас открыть, от кого конкретно мы получаем ту или иную информацию, — объяснила Эйлин. — Вам не следует беспокоиться. Таков закон.

— Ох… — Человек огляделся. Остальные бандиты уже делись куда-то. Полил дождь. Человек глянул на Тима, на Эйлин, на пистолет в своей ладони. Разрыдался. Потом развернулся и пошел прочь. Сделал несколько шагов и побежал…

Где-то закричала женщина — коротко и пронзительно. И повсюду — крики, стоны. И гром. Беспрерывный гром. Очень близкий гром. Все сильнее дул пронизывающе холодный ветер. Возле автомобиля (неповрежденного!) стояли двое мужчин — на плечах телекамеры. Невозможно сказать, сколько времени они уже находились здесь, но они походили на одинокий островок в бушующем море. Они были отдельно от всех. Точно так же, как Тим и Эйлин.

— Бандиты не любят рекламы, — сказал Тим. — Рад тебя видеть. Совсем забыл, что ты работаешь где-то здесь.

— Работала, — поправила Эйлин. Она показала на развалины здания, где помещалась контора Корригана. — Не думаю, что кому-нибудь теперь придет в голову покупать сантехническое оборудование…

— В Бурбанке никто покупать не станет, — сказал Тим. — Рад тебя видеть. На самом деле рад, и ты это знаешь… Знаешь? Что будем делать?

— Тебе виднее.

Невдалеке сверкнула молния. Грохнул гром. Холмы парка Гриффита были сплошь залиты вспышками голубого пламени.

— Надо уходить в горы, — сказал Тим. — И побыстрее.

Во взгляде Эйлин отразилось сомнение. Жестом она напомнила о молниях.

— Молния может ударить в нас, — согласился Тим. — Именно «может». Но больше шансов спастись у нас будет, если мы побыстрее оставим эту долину. Чувствуешь, какой дождь? Может быть, нужно ждать…

— Чего?

— Волну цунами, — сказал Тим.

— Господи. Она действительно может быть? Тогда идем. К горам Вердуго. Мы можем добраться до них пешком. Каким временем мы располагаем?

— Не знаю. Зависит от того, где произошло столкновение. Вернее, видимо, где произошли столкновения. — Тим сам был удивлен, насколько хладнокровно звучит его голос.

Они пустились в путь. На восток по Аламеде. Их дорога лежала туда, где началась уличная пробка, где грудой лежали тела детей кометы. Когда Эйлин и Тим подошли ближе, через перекресток с ревом пронесся автомобиль. Он мчался прямо на заправочную колонку. Свернув, выехал на тротуар. Проскочил, ободрав краску с правого бока, между стеной дома и столбом телефонной связи.

Они увидели другой автомобиль — без людей, не запертый. В замке зажигания торчал ключ. Эйлин показала Тиму на эту машину. Спросила:

— Ты хорошо умеешь водить?

— Более-менее.

— Тогда поведу ее я, — твердо сказала Эйлин. — Я очень хорошо вожу машину. Чертовски хорошо. — Она влезла на водительское сиденье и повернула ключ зажигания. Это был старенький «крайслер», когда-то он считался роскошным автомобилем. Теперь ковры были изношены, порваны, кресельные чехлы испещрены безобразными пятнами. Когда мотор заурчал безостановочно, Тим подумал, что никогда в жизни ему не приходилось видеть более прекрасной машины.

Эйлин поехала вслед той, предыдущей машине. Колеса наехали на тело в белом балахоне, соскочили с него со стуком. Эйлин даже не замедлила ход. Пространство между стеной и столбом телефонной связи было узким, но она на скорости проскочила это место. Она была очень спокойна, хотя скорость была не менее двадцати миль в час. Когда машина проскакивала это узкое пространство, Тим затаил дыхание.

Впереди улица плавно поворачивала. Обе полосы были запружены машинами — опять пробка. Эйлин выехала на обочину, меняла направление, — ярд влево, ярд вправо, — чтобы избежать столкновения со столбами. Она мчалась по цветочным клумбам, по заботливо взлелеянным лужайкам, и наконец пробка осталась позади.

— Господи Боже, да ведь ты прекрасный водитель, — сказал Тим.

Эйлин не отвела взгляда от дороги. Она была слишком занята: приходилось объезжать всевозможные препятствия. Некоторыми из этих препятствий были люди.

— Будем предупреждать их? — спросила Эйлин.

— Принесет ли это пользу? Но будем, — сказал Тим. Он опустил боковое стекло. Дождь заметно усилился, соль разъедала глаза Тиму. — Уходите в горы! — закричал он. — Будет цунами! Наводнение! Уходите в горы! — кричал он, и лицо его обжигал пронизывающий ветер. Машина проносилась мимо, и люди смотрели вслед Тиму. Некоторые начинали пугливо озираться. А один раз Тим увидел, как какой-то мужчина, внезапно приняв решение, схватил за руку стоявшую рядом женщину и кинулся к своему автомобилю.

Машина завернула за угол, и навстречу Эйлин и Тиму полыхнуло алое пламя. Горел целый квартал, никто не тушил пожар. Дома горели, несмотря на дождь. Ветер взметал в воздух языки пламени.

Потом Эйлин пришлось уменьшить скорость: улица была усыпана грудой щебня, надо было объезжать. Навстречу машине кинулась женщина, в руках у нее было свернутое в узел шерстяное одеяло. Раньше, чем Эйлин успела увеличить скорость, женщина домчалась к машине. И сунула одеяло в окно.

— Его зовут Джон! — закричала она. — Позаботьтесь о нем!

— Но… не хотите же вы…

Тим не успел закончить. Женщина повернула прочь от машины.

— Ему уже больше двух лет, — кричала она. — Джон. Джон Мейсон. Не забудьте его имя!

Эйлин вновь увеличила скорость. Тим развернул узел. Там лежал ребенок. Не шевелился. Тим потрогал — бьется ли сердце, а когда отнял руку, увидел, что она измазана кровью. Кровь была ярко-красная, очень красная кровь. И несмотря на густой соленый запах дождя, ее запах заполнял всю машину.

— Мертв, — сказал Тим.

— Выбрось его, — сказала Эйлин.

— Но…

— Мы же не собираемся съесть его. Не настолько мы голодны.

Эти слова так потрясли Тима, что он высунул ребенка в окно и разжал руки.

— Я… ощущение такое, будто я выкинул сейчас на мостовую всю мою прошлую жизнь, — сказал он.

— Думаешь, мне это все нравится? — резко сказала Эйлин. Тим испуганно посмотрел на нее. По щекам Эйлин струились слезы. — Эта женщина думает, что она спасла свое дитя. Несомненно, она так и думает. Но ничего большего мы для нее сделать не могли.

— Да, — тихо сказал Тим.

— Если… Когда… Когда мы доберемся до гор, когда мы узнаем, что происходит, тогда мы снова сможем рассуждать, как подобает цивилизованным людям. Когда станет ясно, что мы выжили, но не раньше.

— Если нам удастся выжить.

— Мы выживем, — мрачная, сосредоточенная Эйлин вела машину. Дождь усилился настолько, что она не видела дорогу. Включенные «дворники», счищающие с ветрового стекла грязь и соленую воду, не помогали.

Шоссе Голден Стейт было разрушено. И через тоннель проехать невозможно: путь преградили столкнувшиеся автомашины. Несколько легковушек и большая бензоцистерна лежали, опрокинувшись, посреди расширяющегося во все стороны озера огня.

— Господи, — сказал Тим. — Значит… но разве мы не остановимся?

— Чего ради? — Эйлин свернула влево и повела машину параллельно шоссе. — Тот, кто собирается выжить, должен как можно скорее убраться отсюда.

Машина ехала между домами. Дома здесь в большинстве остались неповрежденными. Эйлин и Тим почувствовали облегчение: хотя бы недолго не видеть разрушения, раненых, мертвых. Эйлин разыскала другой тоннель и направила машину к нему.

Дорога была перегорожена шлагбаумом. Но кто-то сломал его. Эйлин направила автомобиль в тоннель. Когда автомобиль выехал из тоннеля, из-за завесы дождя навстречу им вылетела чья-то машина. Промчалась мимо, завывая сиреной.

— Кому это понадобилось ехать не из долины, а наоборот, в долину? — Тим был изумлен. — Зачем?

— Из-за жен. Из-за любовниц. Из-за детей, — сказала Эйлин.