Верой и правдой. Битвы фельдъегеря (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

К утру убитых крестоносцев с улиц уже убрали похоронные команды во главе со священниками. Мёртвых сарацинов убрали жители под покровом темноты. В жарком климате трупы разлагаются быстро, вот обе стороны во избежание эпидемий и очистили улицы.

Мёртвых убрали, но на мостовых всё равно валялась разбитая мебель, мусор, и город оставлял впечатление неприглядного.

Около десяти утра раздался цокот копыт. По улицам ехали конные рыцари, скорее всего – свита Ричарда. Ведь на конях вести бой в тисках тесных улиц затруднительно.

Один из сопровождающих, глашатай, громко выкрикивал:

– Рыцари! Король Ричард призывает к оружию!

Из домов выбирались заспанные крестоносцы и тянулись следом за свитой. Пошёл и Алексей, хотя, честно говоря, большого желания у него не было. Когда он, неожиданно для себя, попал к крестоносцам, то примкнул к ним по собственной воле. Всё-таки святое дело – освободить Иерусалим от иноверцев. Но на деле он видел, что каждый преследует свои интересы.

Король Ричард со взятием Иерусалима обретёт в христианском мире славу освободителя Гроба Господня, укрепит политический вес среди государей Европы.

Рыцари в большинстве своём желают воинской доблести и трофеев.

Простолюдины хотят одного – обогатиться, побесчинствовать. Они грабили, убивали, насиловали – ведь папа заранее отпустил им все грехи.

Алексей же начал понимать, что он попал как кур во щи – на чужую для него войну. Однако взялся за гуж – не говори, что не дюж. Самовольное оставление места боевых действий во всех армиях мира является дезертирством, осуждается и сурово наказуемо. Он хоть и не давал клятвы, не приносил присягу, но покидать воюющий город не собирался.

За ночь сарацины на многих улицах устроили завалы – нечто вроде баррикад, перегородив их камнями, мебелью, сорванными с петель дверями. А за завалами лучники и копейщики: попробуй возьми с ходу!

Первая шеренга рыцарей попробовала и откатилась назад, потеряв двух убитыми и четырёх ранеными. Рыцари решили обойти завал по переулкам, но и те оказались перегорожены. Пока рыцари ночью отдыхали, жители воздвигли завалы. Собственно, они только время тянули, увеличивая потери с обеих сторон. Саладин всё равно не пришёл на помощь, хотя защитники надеялись.

У сарацинов и крестоносцев силы были примерно равны, но у Саладина конница лёгкая, приспособленная к маневренной войне в пустынно-степной местности. А у рыцарей – броневая защита у людей и коней. Саладин понимал, что в прямом столкновении рыцари возьмут верх, и рисковать не хотел.

После очередного безуспешного штурма завалов рыцари стали совещаться. Алексей предложил издалека забрасывать железные «кошки» на верёвках и с их помощью растаскивать завалы. Нового он ничего не придумал – сапёры так обезвреживали минные поля с противопехотными минами.

Рыцари сначала предложение отвергли, но сами ничего лучше выдумать не смогли. Верёвки нашлись в домах, а пару железных «кошек» изготовили в походной кузнице. Времени потеряли изрядно, но метод оказался эффективным. Камни «кошками» растащить не получилось, а вот мебель, двери, мусор – запросто.

В завале образовалось два узких прохода, и рыцари пошли на штурм. Впереди шли несколько рыцарей в латах с головы до пят и с большими немецкими щитами на манер римских скутумов. Получились своеобразные группы-тараны. Ни стрелой, ни копьём за таким щитом не поразишь.

Рыцари прорвались на баррикады, а дальше уже – бой на холодном оружии.

Алексей тоже бился, не жалея сил, убил двух противников.

Рыцари продвинулись на два квартала. Через переулки было видно, что и по параллельным улицам продвигаются крестоносцы.

Кольцо вокруг сарацинов неумолимо сжималось. Защитники не получали подмоги, и силы их таяли.

Часа в два началась самая жара. В броне было неимоверно душно, и с непривычки двоих крестоносцев хватил тепловой удар. У нескольких пошла носом кровь.

Бой затих сам собой – стороны решили отдохнуть, перевести дух.

Алексею было легче – на нём не было защиты. Он направился к дому, где квартировал, взял узел, отобранный им у грабителей, и отправился за город, в лагерь – искать отца Павла. Обнаружил его мирно спящим в повозке.

– Жарко, сморило, – смущённо оправдывался священник. – Давай рану перевяжу.

Отец Павел ловко – чувствовался опыт – сменил повязку на левом плече Алексея.

– Есть хочешь? У меня сухари есть.

– Давай.

Сухари были каменными, и Алексей едва разгрыз их. А где возьмёшь свежих лепёшек? У крестоносцев запасы муки закончились, а сарацины в городе не пекли из-за боевых действий.

– Вот. Узел принёс, как обещал.

Отец Павел живо развернул узел и достал из него золотое блюдо.

– В самый раз для даров. В храме поставлю.

– Не обижают? А то простолюдины в городе бесчинствуют.

– Здесь не тронут. С обеих сторон оруженосцы рыцарские стоят, помогут. Как в городе дела?

– Продвигаемся понемногу с божьей помощью. Думаю – половину города освободили.

– Не оставит Господь своим призрением, богоугодное дело вершите.

Алексей пообещал навестить священника и пошёл в город.

По улицам бродили только собаки и грабители. Все попрятались от жары в тень – по ощущениям было не меньше сорока градусов в тени. Металлические предметы на солнце нагревались так, что обжигали руки.

Дом оказался цел. Хозяйка встретила его с поклоном и поднесла кружку воды. Алексей выпил, кивнул в благодарность и с наслаждением растянулся на лежанке. Тело, мышцы ныли, как после тяжёлой физической работы. Да, собственно, так и было. Меч килограмма три весит, попробуй непрерывно им помахать, принимая удары. И непрерывно надо двигаться, прикрываясь щитом. Никакой фитнес не сравнится, за день можно сразу сбросить пару килограммов.

Когда жара немного спала, снова послышался топот копыт и призывы:

– К оружию!

Эх, как не хотелось вставать с лежанки! Впрочем, боевые действия в самой Акре велись ещё вполне в комфортных условиях – с перерывами на отдых. Алексей не мог припомнить, что ещё когда-нибудь он воевал так же. То ли мир изменился, то ли сами природные условия подталкивали к такому распорядку?

Теперь пришлось идти дальше. На воротах многих домов или на калитках красовались щиты крестоносцев или мелом было написано что-то вроде «граф Клермонт». В этом случае дом был под защитой и грабить его не позволялось.

Чёрт! Пока рыцари отдыхали, сарацины снова соорудили баррикаду.

Взгляд Алексея упал на вывеску небольшой лавчонки. Там на нескольких языках было написано: «Масло».

Масло в этих краях было только одно – оливковое. На нём готовили пищу, христиане заливали его в лампады, им же смазывали детали метательных машин или оружия.

Он нырнул в распахнутые двери – пусто. Бочки с маслом укатили ещё до него, и сделали это явно горожане. Грабителям бочки зачем? Однако пару небольших глиняных кувшинов с маслом он под прилавком обнаружил.

Прихватив с собою кувшины, Алексей нашёл рыцарей и договорился с ними.

План был прост, как всё гениальное. Один из рыцарей, прикрывшись щитом, идёт впереди, за ним Алексей несёт кувшины с маслом. Когда они приблизятся к баррикаде, Алексей метнёт на неё кувшины. Глина разобьётся, масло вытечет. Под прикрытием щита рыцарь с Алексеем отходят, а к баррикаде точно так же подходит вторая пара. Укрываясь за щитом идущего впереди рыцаря, второй рыцарь зашвырнёт на баррикаду горящие факелы.

Один из рыцарей засомневался:

– Как бы город не поджечь! Нам ведь не пепелище нужно, а пленные и трофеи!

Его тут же перебили другие:

– Дома из камня или глины – не деревянные. Авось не загорятся!

Так они и сделали. Под прикрытием немца с большим щитом они приблизились к преграде. По щиту с тупым стуком били стрелы, но ни одна из них не причинила вреда.

– Стой! – скомандовал Алексей. Он поставил один кувшин на землю, второй раскрутил за ручку и метнул на баррикаду. Упав на камни, кувшин разбился, и масло растеклось по мостовой.