Бек Макмастер - Поцелуй стали

Он глубоко вздохнул:

— Дело не в том. Уровень никада не опускался. Эт немыслимо. — Но все же медленно вложил свою руку в ее. — Мож, ты ошиблась?

Онория погладила пальцы любимого и приложила один из них к медной тарелке.

— Значит, мы узнаем вместе.

Острая иголочка словно жало пронзила плоть. Блейд дернулся. Онор наклонила его кисть и держала ее над маленьким стеклянным пузырьком, массируя кожу, чтобы пошла кровь.

Одна, две капли. Третья для верности. Кровь лениво расползлась по дну бутылочки. Онория добавила три капли гидрата окиси натрия, а потом опустила емкость в спектрометр. Нажав на кнопку, она покрутила диски набора, чтобы найти правильную частоту. В зависимости от уровня кислой реакции, маленькие медные шестеренки встанут на места, согласно данным по текущему уровню вируса.

На мгновение они затаили дыхание, а Блейд еще и отвел взгляд.

— Все будет хорошо, — прошептала Онория. — Все равно у меня остались отцовские записи. Он был на грани открытия. За несколько дней до смерти ни о чем другом и не говорил. У нас есть еще немного времени.

Послышался резкий щелчок. Онор наклонилась, и половица заскрипела под ее весом.

— Ну чо? — Слова застревали у Блейда в горле.

— Смотри, — прошептала она.

Маленький диск остановился на отметке «76».

— Я ж правильно замерял, — пробормотал господин, чувствуя, как ноги подкашиваются. Онория обняла его, пока он изумленно смотрел на прибор. — Было ж семьдесят восемь, точно говорю.

Онор отстранилась и повела его к креслу.

— Ты бы не делал одну и ту же ошибку месяцами. — Ее лицо озарила широкая улыбка. — У тебя тут колонки с цифрами и датами. В последний раз показания в семьдесят шесть процентов записаны тридцать первого марта.

— Наверное, механизм сдвинулся…

Онория устроилась у любимого на коленях и обхватила ладонями его лицо:

— Мы купим новый, но с виду и этот прекрасно работает. Не знаю, как… — Она ошеломленно покачала головой. — Ничего не изменилось в питании? Или, может, в количестве сна и привычках?

Он хрипло усмехнулся:

— Многое изменилось, милашка. — Его руки дрожали. Впервые Блейд позволил себе надеяться. Казалось, он уже свыкся с мыслью о грядущем, но затем в его жизнь вошла Онория. Впервые за годы ему хотелось жить. — Но ничо необычного. В трущобах вечно нелады. Не высыпаюсь и пью больше холодной крови, но так бывало и раньше. Никада прежде уровень не падал.

Она поцеловала его.

— Ах ты болван! Собирался меня отослать, да?

Блейда словно обухом по голове ударило. Если уровень падает, можно избежать печальной участи. Влияние жажды уменьшится, хотя и никогда не исчезнет полностью.

Блейд подхватил Онорию на руки и понес к постели.

— Точно нет, — твердо ответил он. — Ты заявилась в мою жизнь и перевернула все верх дном, и я тя не отпущу.

Он бросил ее на простыни и рухнул следом. Онория, смеясь, попыталась оттолкнуть его руки:

— Погоди, погоди, дай подумать.

Изумленный ее внезапным отпором, который настолько не вязался с недавним соблазнением, Блейд отодвинулся и, встав на колени, навис над Онорией:

— О чем?

Ее черные глаза горели уже знакомым энтузиазмом.

— Вот оно. Я — единственная перемена в твоей жизни.

— Я не понимаю, как энто связано с уровнем вируса, — неуверенно признался господин.

— Я — единственное изменение в твоем питании. — Онория села. — Разве ты не понимаешь? Должно быть, редукция произошла из-за чего-то в моей крови. Единственное, что приходит на ум, — вакцина. Когда отец разработал рабочую версию, то предложил ее слугам и добровольцам в Клинике. Кто-то согласился, кто-то отказался. Трое подопытных показали уменьшение уровня, а остальные — нет. Возможно, эти трое кормились от добровольцев, которым вкололи вакцину.

В ее глазах светилось радостное волнение. Она еще никогда не была так прекрасна, как в эту минуту.

— Отец, видимо, догадался. В последнюю неделю он все говорил об общем факторе. Почти не спал и не ел…

Онория не удержалась, вскочила с кровати и стала отчаянно жестикулировать.

— Вакцина не действовала на голубокровных, мы пытались. Однако если голубокровный будет пить кровь привитого донора… — Она огляделась, проводя рукой по волосам. — Записная книжка. У тебя есть записная книжка?

Блейд опустил голову на кровать и слабо улыбнулся:

— Я тока что вернулся с того света, а ты хошь чертову книжку?

Онор моргнула большими карими глазами и медленно вернулась к реальности из какой-то параллельной научной вселенной, куда завела себя размышлениями.

— Ты не понимаешь, мне нужно это записать.

— У мя есть время. — Лениво разглядывая любимую, Блейд закинул руки за голову. — У Чарли тож. Довольно и того, что уровень падает. Но нам с тобой надо поболтать. Я чувствую ся таким одиноким и заброшенным.

Онория посмотрела на его живот и на выпуклость под простыней. Блестящий ученый уступил место роскошной соблазнительнице. Она забралась на кровать, подняла юбки и оседлала бедра господина.

— Бедный голодный голубокровный. Или мне теперь звать тебя сэр Генри?

— Тока если разрешишь звать тя леди Ратингер, — промурлыкал он, прижимая ее руку к губам.

Онория затаила дыхание, и в ее глазах промелькнула робость.

— Ты просишь меня выйти за тебя?

Блейд поцеловал ее ладонь, лаская языком чувствительную кожу. Онор слегка вздрогнула, приоткрыла губы, и ее взгляд помутнел от желания.

— Ага. Кто б мог подумать, что мя окольцуют на всю жизнь? Но тока так я могу справляться с твоими порывами. Никаких больше вампиров, алчных герцогов и залов, полных голубокровных. За последние недели я умер тысячу раз. Мое бедное сердце такого не выдержит.

— Значит, и тебе не следует так рисковать, — с улыбкой ответила она, наклонившись и потершись своим носом о его. — Потому что я сражаюсь лишь за любимых.

Блейд обхватил ее лицо ладонями и страстно поцеловал. Он почти боялся ее отпустить, думая, что эти слова лишь галлюцинация, как и те, что Онор произнесла в Башне из слоновой кости.

«Моя», — прошептал мрачный голос в голове. Его темная половина. Наконец-то до Блейда дошло, что это часть его самого, та самая, которой управляли страсти и голод, и которую он когда-то боялся и старался сдержать.

«Я тьма», — с изумлением подумал он и потянул шнуровку Онории. Она рассмеялась. Платье расстегнулось, и показался накрахмаленный белый корсет.

Но бояться Блейда стоило только врагам, ей он никогда не навредит.

«Наша, — поправился господин, наконец признав неизбежное. — Наша навеки».

Примечания

1

Эшелон — сообщество, образованное высшими аристократическими домами Британской Империи. Состоит в основном из голубокровных и в меньшей степени из смертных дворян. Эшелоном управляет Совет герцогов и принц-консорт. Это сообщество также отличается строгими правилами.

2

Трэль — это та, кто заключает контракт с голубокровным. В обмен на кровь трэли обеспечивают защиту и присмотр. Каждая дебютантка мечтает заключить такой контракт. Некоторые голобокровные вправе иметь больше одной трели. Трэль — признак высокого статуса хозяина, особенно если владелец может позволить себе содержать больше одной.

3

Пораженные вирусом жажды, голубокровные обладают огромной скоростью, силой и быстро исцеляются от большинства ран. Все их чувства обострены, но обращенные одержимы жаждой крови. Большинство голубокровных Эшелона получают свои способности в ходе ритуала, однако иногда происходят непредвиденные обращения, и таких голубокровных считают «нелегальными» или "грязнокровными".

4

Ритуал — обряд инфицирования, в ходе которого смертный юноша по достижению пятнадцатилетия обращается в голубокровного. Каждый дом обязан подать прошение Совету герцогов, и каждого потенциального кандидата тщательно проверяют на качества характера. Женщинам запрещено проходить ритуал из-за существующей опасности, что темная натура вируса жажды возобладает над их нежными чувствами.

5

Увядание — жуткое последствие вируса жажды, когда кожа голубокровного полностью теряет естественный цвет, и обращенный становится чем-то иным… чем-то гораздо худшим. Обычно это происходит, когда уровень вируса в крови достигает 70–80 %.

6

Кровавая дань — последние пятьдесят лет с каждого смертного взимается плата в размере двух пинт крови в год.

7

Осушители — бесчестные люди, наживающиеся на несчастье бедняков, у которых скупают кровь, чтобы перепродать на слив-заводы. Вроде бы не такие жуткие личности, как «тесаки», но ходят слухи, будто в Ист-Энде они довели до смерти несколько человек, вынужденных продать всю кровь, чтобы прокормить семьи.