Ведьмы Карреса (сборник) - Джеймс Шмиц

приходилось сдаться на мою милость. Для этих все кончилось хорошо — они стали частью великого Моандера, и то, что знали они, теперь знаю я…

Голос внезапно умолк. Обезьяна на черном столе, молчавшая, пока говорил идол, опять что-то тоненько заговорила. Теперь капитан понял, что трубки у нее в руке — просто передатчик, через который приказы Моандера транслируются в крепость, где усиливаются до оглушительной громкости, превращаясь в окрики-команды, с помощью которых он и управляет своими машинами. Обезьяна продолжала бормотать еще секунд сорок, затем замолчала, и снова заговорил идол:

— Сейчас я не могу уделить вам должного внимания, ибо ведьмы, ослепленные безумием, собрав огромные силы, вторглись в Тарк-Немби. Однако я уверен: вас специально послали сквозь время, чтобы отвлечь меня. Нури нуждаются в моем руководстве, и они завершат уничтожение проклятого мной мира!

Голос вновь прервался. Обезьяна что-то пробормотала и тоже умолкла.

— … в бой! — эхом прозвучало от гигантского трона. — Откройте же мне свои мысли и влейтесь в великий Моандер. Разделите его славу! Если же вы откажетесь, то умрете на месте ужасной смертью!..

Голос прервался в третий раз. Обезьяна заверещала: «Гразим! Гразим! Гразим!» — сигнал внимания для всех машин. Стараясь не дышать, капитан скосил глаза в сторону ведьмочек — те напряженно смотрели прямо на него. Гот чуть заметно кивнула. Ливит в образе грик-пса вся подобралась. Капитан протянул руки, собака прыгнула, и он ее поймал, еще успев заметить, как во время прыжка она превратилась в Ливит. С Ливит на руках он стремительно метнулся к черному столу, на котором восседала болтливая обезьяна. Справа и слева тотчас же зазвенел металл, загрохотали взрывы…

Обезьяна умолкла еще до того, как он достиг стола, и застыла, скрестив ноги, с отвисшей челюстью. Потом ее рука, державшая передатчик, вдруг отделилась от тела и упала на столешницу. Звуки падающих металлических предметов слышались теперь со всех сторон — это продолжала действовать Гот. Капитан поставил Ливит на стол, схватил отвалившуюся золотую руку с передатчиком и сунул ее девочке. Юная ведьма схватила передатчик обеими руками и со всхлипом перевела дыхание.

И тут раздался… нет, это невозможно назвать звуком! Словно острый ледяной кинжал вонзился им в барабанные перепонки и застрял где-то в мозгу, чуть дрожа от напряжения! Потом болезненное ощущение усилилось и вскоре завершилось дробью бьющегося стекла. Жуткая боль в голове прекратилась. Капитан увидел, что Ливит сидит на столе рядом с обезьяной, и та по-прежнему отвесив челюсть, мрачно смотрит на вдребезги разбитый передатчик.

— Так я и знала! — воскликнула Ливит.

Капитан огляделся. Голова кружилась и гудела. Гот в своем нормальном обличье подбежала к нему. Статуи по обе стороны зала пришли в полную негодность: золотой воин сурово взирал на них из груды лома, в которую превратилась его фигура; голова птицы-насекомого поникла на сломанной шее, а с клюва ее на пол стекали, как слезы, капли жидкого огня; дисковидные глаза огромного идола вообще исчезли, а из зиявших на их месте дыр валил дым, закручиваясь кольцами.

Потолочный экран показывал не укрепления Моандера, но часть поверхности Манарета. Видимо, скоро должна была появиться и крепость. Капитан поглядел на Ливит. Она, видимо, «обсвистывала» передатчик добрые десять секунд, прежде чем он рассыпался в прах! И все эти десять секунд ее разрушительный свист, чудовищно усиленный трансляторами, гремел во всех уголках крепости, где все машины и устройства были настроены на прием сигналов передатчика…

— Вон она, смотрите! — сказала Гот, указывая пальцем. Они подняли глаза и увидели, как крепость постепенно заполняет экран. Только это была уже не крепость, а развалины, сплошь покрытые трещинами, из которых вылетали языки огня. Чуть дальше очертания бывших укреплений расплывались, исчезали, медленно перемещаясь по экрану. Титаническая конструкция на глазах превращалась в гигантскую гору обломков…

Ливит захихикала.

— Здорово мы его отделали! Тоже мне, «священное царство»! — Она вдруг склонила голову набок и повела носом. — А вот и ваш знакомый.

Да, это был старина ватч! Как всегда, возникший ниоткуда, стоило пасть силовым барьерам вокруг Манарета. Сгусток тьмы, облако невидимой энергии, источник грохочущего смеха…

— АХ, КАКОЙ ИГРОК МНЕ ПОПАЛСЯ! МОГУЧИЙ ПРОТИВНИК ПОВЕРЖЕН В ПРАХ! НУ А ТЕПЕРЬ ВАМ, ДРУЗЬЯ-ФАНТОМЫ, ПОРА УВИДЕТЬ, КАКУЮ НАГРАДУ ВЫ ЗАСЛУЖИЛИ!

На сей раз не было ни размазанных силуэтов, ни полета сквозь серое ничто. Капитан увидел, что находится в знакомом полутемном зале, а справа стоят Гот и Ливит. Перенос произошел мгновенно. Стены по обе стороны зала были сплошь заняты рядами приборов — от гладкого черного пола до едва видимого в вышине сводчатого потолка. Капитан был здесь всего один раз, да и то лишь как изображение, мысленно переданное ему принцем Чилом. Центральный пост управления Манарета, где и должен находиться Синергайзер.

И еще капитану сразу стало ясно, что на центральном посту царил полный хаос, все смешалось и перепуталось, ибо все системы управления Манаретом Моандер сосредоточил в своей крепости, и, как только крепость пала, управление было полностью нарушено. Однако лирд-харьер, видимо, были давно готовы к этому…

Сияющая холодным серым светом сфера внезапно появилась в воздухе, на высоте футов тридцати. От нее исходило ощущение ужаса, казавшееся почти материальным; и лишь благодаря этому ощущению капитан догадался: сияющая сфера и есть тот огромный «камень», — Синергайзер, возвратившийся наконец на свое место и полностью изменивший свой облик. Секунду спустя, вспыхнув, включился огромный экран в центре зала, и на нем появилось чудовищно увеличенное изображение покрытой красной чешуей головы. Золотисто-зеленые глаза некоторое время неотрывно смотрели на Синергайзер, потом их взгляд переместился на три человеческие фигурки, стоявшие рядом с ним. Капитан был уверен, что это сам принц Чил; и действительно, вскоре услышал знакомый мысленный голос:

«Не двигайтесь, союзники! Ради вашей же безопасности!» Что-то изменилось вокруг них; воздух словно сгустился, потяжелел, стал вязким. Даже поднять руку стало почти невозможно. А неведомая тяжесть все больше и больше давила на них сверху, хотя воздух оставался абсолютно прозрачным. Краем глаза капитан заметил мгновенную вспышку — Синергайзер поднялся к сводчатому потолку, по всей верхней части зала разлилось бледное сияние, и безумный треск взбесившихся приборов сменился ровным спокойным гулом.

Теперь ватч, не скрывая любопытства, тоже переместился поближе, повис над залом.

Гигантский ватч прямо-таки ходуном ходил от хохота, так он был доволен!..

Глава двенадцатая

— Слушайте же, посланцы ведьм! — читал капитан мысли Чила. — Вы и ваши помощники выполнили свое предназначение — и теперь вам никогда не выбраться отсюда! Синергайзер вернулся на прежнее место, а нури вновь принадлежат нам! Манарет