Школа странников - Пашнина Ольга Олеговна

Вспышка на миг ослепила меня, но не Хлою. Девушка обладала нечеловеческими зрением и реакцией. Она сбила Романа с ног, повалив на землю, и он не закончил колдовство. Джилл опомнилась следом и, к моему удивлению, со всей силы пнула мужчину по лицу.

— За Дайну, — покраснела она в ответ на мой удивленный взгляд.

Роман вырывался и в один момент умудрился ударить Хлою. Она охнула и отлетела в сторону, но посадочка вышла мягкая. Девушку подхватил Адам и легким движением поставил на ноги со словами:

— Прошу, миледи.

Хлоя — алион и нечисть! — зарделась и заулыбалась.

Не прошло и минуты, как связанный Роман оказалась меж четырех стражников.

— А он… — начала было я.

— Не сможет, — хмыкнул Адам. — Колдовать он еще долго не сможет.

— И что, убьем?

— Нет, — покачала я головой. — Пусть отвечает так, как отвечают у вас преступники. Мы выше этого.

— Заприте его и круглосуточно охраняйте! — приказал глава стражи.

Я слышала это уже краем уха. Искала глазами Джера. Он вышел за пределы города, алионов не было. Пока всем хотелось посмотреть на поверженного колдуна, державшего в страхе город, я направилась к Джеру.

Он стоял на возвышении, глядя, как убираются прочь туман и алионы. Не сразу заметил, что я подошла, только вздрогнул, когда я взяла его за руку.

— Это оказалось труднее, чем я думал.

— Это было нереально. Я за тебя очень испугалась.

— Знаю, но если бы сказал, то вряд ли вышел бы.

— Так что, все? Мы победили, ни алионов, ни тумана, ни Романа? О, почти рифма.

— Да, выходит, что так. Ничего. Правда, вряд ли все проблемы на этом исчезнут. Алена, никогда больше так не делай.

— Как? — удивилась я.

— Как ты сегодня сделала! Вышла к нему, и все. Никогда, слышишь?

— А так делать можно?

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала. До губ не дотянулась сбоку, получилось в щеку. Но приятных ощущений — вагон.

— Я подумаю, — фыркнул мужчина.

Алионы скрылись из вида. Теперь я поняла, зачем они с Енотом говорили об ущелье. И нисколько не жалела.

— Пойдем домой? — спросила я.

— Еще кое-что.

Джер вытянул руку в направлении, в котором ушли алионы. Ничего не происходило, но я затаила дыхание. Почувствовала магию, сильную, мощную. Никогда не чувствовала такой власти и силы. В этот момент я поняла, что Джер действительно автор этого мира. И он может все.

Где-то вдалеке, подняв в воздух клубы пыли, разрушился замок. В книге он принадлежал братьям-колдунам, влюбившимся в девушку. В моей истории был обителью темного колдуна. В будущем он стал не нужен.

Что такое счастье? Неземная любовь, шикарный дом, большая семья и любимое дело? Возможно. Лично я после всех событий поняла с поразительной ясностью.

Счастье — это то, от чего в данный момент тебе будет хорошо.

Хорошо настолько, что ни одна грустная мысль не проскочит. Может, это счастье будет заключаться в прогулке по осеннему лесу. Может, в новом платье. Может, во внезапно пришедшей неземной любви. Но счастий много, и каждый раз они разные.

С этого момента я решила ценить все. Потому что вот сейчас для меня счастье — выспаться, наесться досыта и брести по пляжу, кутаясь в теплое пальто, под руку с Джером. А завтра оно будет другое. У камина с теплым молоком и печеньем, за настольной игрой с Джилл и Енотом. А послезавтра оно придет среди ночи, когда Джер обнимет и разбудит, ласково и осторожно.

Мы отсыпались целые сутки. Просыпались, валялись, разговаривали и засыпали снова. Даже Дарла с умопомрачительной выпечкой не могла нас соблазнить. И, как по мне, мало отсыпались. Я бы еще пару денечков повалялась.

— Мы медленно идем! — канючила я. — Они там уже начали!

— Без нас не начнут, — фыркнул Джер. — Отдай сюда, я сказал, сумку, опять руку сломаешь.

Мое запястье вылечили в два счета. И заодно обнаружили вселенскую несправедливость: я могла лечить всех, любые раны и повреждения. Но только не на себе. Пришлось лечиться зельями, ибо чудесного заклинания, сращивающего кости за пару минут, в наличии не оказалось.

Осень вовсю вступила в свои права, но еще не перешла к фазе холодной слякоти. Город оделся в золотые и красные тона. Но без тумана и постоянной опасности это было очень красиво и уютно.

Мы вышли к набережной, где как раз устанавливали новый постамент для Книги. Они долго спорили, нужно ли прятать ее, чтобы не получилось, как с Романом, и в итоге рассудили, что запись в ней может сделать лишь автор. А Джер клятвенно пообещал никогда к ней не прикасаться.

И Книга вскоре должна была переехать на новый постамент, усиленный магией. Красивый. Рисунок на стойке напоминал сюжеты наших приключений, и я даже готова была поклясться, что один силуэт напомнил меня!

— Джеральд, вы вовремя. — Енот, руководивший процессом, пожал ему руку, а мне кивнул. — Поможешь?

— Не вопрос. — Джер выпустил мою руку и взял у Енота Книгу.

— Какие ощущения? — Я не удержалась и спросила.

— Ничего особенного. Это просто книга, которую я когда-то писал. Знаешь, наверное, я возобновлю творчество. Пожалуй, мне есть, о чем сказать.

— Главное дописывай. Незавершенные книжные миры погибают в реальности.

— Разумеется, блонди. Я тут старший писатель, прекрати давать мне мастер-классы!

Джер осторожно уложил Книгу на постамент. И так же легко закрыл стеклянную крышку. Край, по которому проходил стык, тут же выровнялся, и Книга оказалась в красивой стеклянной полусфере.

Бабах! Джер ударил по сфере кулаком и вдруг, охнув, согнулся.

— Я почему-то так и знал, что ты это сделаешь, — рассмеялся Енот. — Прочная, не волнуйся. Идете в школу, на праздник?

Отмечать избавление от Романа решили аж через неделю после победы. Привели в порядок город, разгребли заграждения, удостоверились, что колдун хорошо охраняется и навечно заперт. И можно отдохнуть.

— Мы придем позже, — ответил Джер за нас обоих. — У нас еще дело.

Дело — громко сказано. Однако пару дней назад Джер имел неосторожность увидеть, как я пытаюсь писать. И пообещал с этим помочь. Почему-то именно этот вечер показался ему наилучшим для подобного занятия. И, пока все, включая Джилл, были на празднике, мы уселись перед камином.

— Это будет уже соавторство, — возразила я.

— Ты против? — улыбнулся мужчина.

— Нет. Но книга будет без крови. И без битв. И без магии.

— И без букв! Нарисуем комикс!

— Я серьезно, Джер. Мне кажется, он был прав. Роман, в смысле. И я не смогу больше ничего написать.

Джер, оставив в сторону блокнот, притянул меня к себе.

— Блонди, это не он прав, это ты не права. Если ты хочешь писать, если чувствуешь, что должна, никакой колдун не отнимет у тебя талант. Это часть души, часть твоей личности. Нужно знаешь, что сделать? Перестать бояться. Что не получится, что будет неинтересно, что ты не умеешь. Просто перестань. И сделай, если хочешь. Научись, если не умеешь. Это не так просто, как кажется, но это того стоит, сама ведь знаешь. Причем знаешь лучше меня. Ибо я-то сразу писал ради денег. А в твоей очаровательной головке идеи рождаются совершенно бесплатно.

— Хорошо, — вздохнула я. — Попробую.

Не выбираясь из объятий мужчины, взяла блокнот и карандаш. Задумалась, а потом медленно начала писать. По строчке, маленькими предложениями. Обдумывала сюжет, детали, набрасывала сцены и план.

И не заметила, как Джер уснул, привалившись к креслу и пригревшись у камина.

Джер спал, когда я закончила первую главу. Мы давно переместились в комнату, я устроилась за столом и писала, мужчина сначала наблюдал, а потом снова уснул. Отголоски напряжения еще давали о себе знать.

Одна деталь поразила меня до глубины души. На столе, где раньше я находила портрет Дайны, теперь лежали несколько листов с набросками. На каждом из них была я. Наброски были далеки от полноценных портретов, скорее представляли собой эскизы. Но тем не менее на них была изображена именно я, в разных ракурсах. Не знала, что Джер рисует.