Огневой бой. Воевода из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

Видя, как лихо носятся конники по полю, выполняя команды сотников, воеводы довольно улыбались. Лятцкой с гордостью смотрел на конников:

– Бог в помощь, боярин! Ишь, молодцы!

Подключился Оболенский:

– Крепость доспехов и мощь коня в атаке ертаула важны, но первее – отвага, стремительность, маневр!

Я подхватил его мысль:

– Пока вот – ясачные навыки да глазомер в лучной стрельбе на скаку отрабатываем, а дальше – завязку боя, атаку с флангов, тыла на неприятеля, притворное бегство под удар засады, отводы.

Я с жаром рассказывал о своих задумках. Видя понимание, вошел в азарт:

– Понимаю – в бою неприятель свой маневр будет строить, и до поры хитрость его нам неведома. Потому так делать думаю – при атаке ертаула буду ясаками вводную давать, к примеру – «враг слева», и сотня, что перед неприятелем окажется, передовой станет, а другие сотни порядок сохраняют, чтобы враг не смог сломить ертаул обманом с флангов или тыла. И – ждать моего нового сигнала. А вводные задания мои внезапными для всех будут, коих и сотники заранее не знают.

К нам подъезжали разгоряченные сотники, уточняли задачи. На поле гремели трубы, сигналами стягов и громкими командами сотники управляли маневрами: всадники собирались в строй, рассыпались в лаву, порою мешая друг другу и путая команды. Впрочем, пока задачу добиваться слаженности действий ертаула в целом я не ставил: будем идти от простого к сложному.

В следующие дни все свободное от дозорной службы время я посвятил освоению тонкостей ертаульных умений. Начал с возвышенности изменять вводные – посыльные неслись с новым указанием, а соответствующие сотни атаковали условного противника – слева, справа, с тыла, вторая линия атакующих устремлялась в контратаку, изображала отвод, бегство под засаду…

Наблюдавшие воеводы охотно давали советы, бывало, и подправляли мои действия. Не оставил нас вниманием и князь Ростовский. Похоже, бояре были довольны.

– А вот коль и в бою сумеешь отнять сотни таким устройством – то добро будет! – заметил князь Ростовский.

Воеводы одобрили и прием, который бытовал в западноевропейской практике боя: перед атакой конницы по моему сигналу пищальники Левонтия Суморокова, чтобы ошеломить и расстроить условного противника, давали дружный залп.

…С ночи зарядил холодный осенний дождь. Я проснулся от шума хлещущих по шатру струй и лежал, размышляя: как применить пушки на колесном ходу перед атакой конницы?

Мои раздумья прервал посыльный князя Ростовского. Откинув полог, он крикнул:

– Воевода, срочно князь зовет!

Я растолкал Федора.

– Что-то стряслось. Князь вызывает.

У Федора сон как рукой сняло. Наскоро собрались и вышли из шатра.

Только начинало светать. Серые дождевые тучи скрадывали время. Стражники ежились от холода, но службу несли справно. Завидев нас, тревожно вглядывались в лица: «Никак беда?»

Капли дождя шлепались в лужи, фонтанчиками разлетались в стороны. Недобрые предчувствия охватили меня. Федька, на ходу протирая глаза, не отставал от меня.

К шатру князя Ростовского спешили воеводы и помощники. Отряхнув мокрую одежду, я вошел в шатер.

Подождав подоспевающих бояр, князь Ростовский начал:

– Вот что, други мои! Приехал гонец от наместника Опочки Василия Михайловича Салтыкова. Худо дело! Осадили ляхи крепость, пушки подтягивают. Едва гонец от воеводы прорвался – помощь нужна. Сейчас же гонца отправляю в Вязьму, к князю Василию Васильевичу Шуйскому. И другого гонца в Москву снаряжать буду, посветлу поедет государю весть донести.

Мы внимали словам князя с тревогой. Недолго мир длился, опять – война!

Ростовский продолжал:

– Пока рать из Вязьмы подойдет и государь войско главное соберет, Опочка пасть может. А сдать ее нельзя – то дорогу на Псков ляхам откроет. Сегодня тебе, Федор Васильевич, и тебе, Иван Васильевич, ратных людей к походу готовить, а ты, воевода Михайлов, ертаул готовь. Собираться не спешно – все самолично проверить, но и не мешкать.

Князь перевел дыхание и положил на стол набросок местности – подобие карты. Мы нагнулись, разглядывая бумагу: изгибы реки Великой, Опочку, Псков.

Князь пояснял:

– Как сообщил наместник, стан гетмана Острожского стоит в десяти верстах от Опочки, при нем рать небольшая. Все силы – у крепости, там же и наряд пушечный. Мыслю – сначала разбить рать гетмана надо, а затем в тыл ляхам у крепости ударить.

Бояре согласно закивали головами.

Князь продолжил:

– Одно плохо – Опочка от порубежья совсем рядом, а в Литве король Сигизмунд силы имеет до тридцати тысяч сабель. Коли управимся с гетманом быстро, Сигизмунд помощь послать не рискнет. А если затянем – не миновать войны на два направления. К тому же осаждены ляхами не только Опочка, но и Белья и Воронич. Силы распылять придется. Здесь, у Лук, будем большое войско сбирать, как ратники московские подоспеют: отсюда – дорога на Волгу Верхнюю, и Тверь, и Москву, потому застава крепкой должна оставаться. А у Опочки – на вашу рать полагаюсь. Держаться и со всех сторон неприятеля теснить, пока войско государево подойдет!

Бояре зашумели, переговариваясь между собой.

– Посему решил я – завтра малой ратью выступать следует, тянуть не можно. Построение в походе: впереди ертаул с воеводой Михайловым, – князь Ростовский указал на меня. – Коли бой завяжется, от него гонцы помощь могут попросить, исполнять немедля. Далее Передовой полк идет, с воеводою Иваном Лятцким, за ним – Большой полк под рукою князя Федора Оболенского. Опосля – полки Правой руки и Левой руки, и замыкает колонну Сторожевой полк. Князя Федора Васильевича главным воеводой ставлю. Такая планида. Все ли понятно?

Бояре закивали головами. Ростовский повернулся к Лятцкому:

– Проверь, Иван Васильевич, переправу – ноне разлилась Ловать от дождя, если надо – мастеровых людей из города возьми.

Возвращался в лагерь с Федором, обдумывая ситуацию. До Опочки – несколько десятков верст по худой дороге. Надо тщательно продумать сбор ертаула – подстраховать будет некому, а обоз подтянется не сразу.

В лагере уже вовсю дымили костры, из котлов шел пар.

После завтрака я собрал сотников и Василия, рассказал о плане князя Ростовского. Дел на сегодня немало: снаряжение и оружие проверить, у коней подковы осмотреть, стрелы, порох, свинец – ничего нельзя упустить… Связался с кошевыми людьми князя. Здесь тоже вовсю готовились к походу. То неудивительно – служба на заставе предполагает и такие ситуации.

Я думал о превратностях судьбы: быть может, уже завтра боевые навыки ертаулу в сражении применить придется. Что ж, мы готовы!

Так, в приготовлениях к выступлению летел день. Князь Ростовский поспевал везде, проверяя сбор войска.

Наступила тревожная ночь. Сон не шел. «Как там братья-славяне? Удержатся ли?» – пытался я представить положение гарнизона в Опочке.

Вспомнился сон, как мы с матерью ветхий мост переходили. От чего она меня предостерегала?

Утром лагерь напоминал растревоженный улей. Вели коней, бегали посыльные, ратники, обжигаясь, доедали кашу из котлов. И все говорили, кричали, коротко взревывали трубы. Шум стоял неимоверный. Поскольку мы должны были выступать первыми, я построил всадников.

Первой по дороге пошла сотня Матвея Снегиря из Великих Лук. Они местные, знают все пути-броды – кому, как не им, и вести войско. За их сотней – я со своими двумя десятками и знаменем, дальше уже – остальные сотни, общим числом шестьсот всадников.

Миновали мост через Ловать. Дорога шла вдоль реки и затем свернула в лес. Хорошо хоть подсохла после дождя. Шли резво, значительно опережая главные силы. В середине второго дня ко мне прискакал гонец.

– Лукские на разъезд ляхов наткнулись, всех их посекли. Сотник спрашивает – что делать?

– Только вперед!

Дорога шла по скошенному полю, и я дал сигнал покачиванием знамени влево и вправо, сдублировав его двумя взревами трубы – рассыпаться в лаву.

Псковская сотня стала уходить вправо и выстраиваться в линию, вяземские – влево. Остальные сотни – за ними. Мы начали понемногу разгоняться. В конном бою скорость – это все. Движущаяся масса сминает любого противника, если только он не засел в укреплениях, вроде «гуляйполя».