Адмирал Империи – 28 - Дмитрий Николаевич Коровников

Именно оттуда, как полагали американцы, и начнут просачиваться внутрь русские космодесантники, прорезав броневые плиты резаками и подорвав стыковочные шлюзы мощными кумулятивными зарядами.

Шансы «янки» задержать врага с помощью зенитной артиллерии и отсечь тем самым на дальних подступах практически равнялись нулю. Прицельным огнем из оставшихся зенитных батарей, уничтожить русские десантные челноки и МДК не представлялось никакой возможности — почти все орудийные установки «Мичигана» и других линкоров к этому моменту уже были безжалостно расстреляны в хлам или попросту расплавлены плазменными залпами русских кораблей. Теперь ничто не могло помешать неумолимо надвигающейся лавине штурмовых шаттлов эскадры капитана-командора Романовой и МДК гвардии, приближающихся со стороны планеты, обрушиться всей своей чудовищной мощью на обезоруженные и обездвиженные американские линкоры.

И только теперь до «янки» начало в полной мере доходить, что абордажная атака имперцев имеет все шансы увенчаться безоговорочным успехом. Ведь на каждом из подлетающих малых десантных кораблей, что до поры до времени скрывались в режиме полного радиоэлектронного молчания где-то в укромных уголках Никополя, поджидая своего часа, располагался как минимум батальон отборных гвардейцев-«преображенцев» в тяжелой штурмовой броне и с полным вооружением. Это означало, что в общей абордажной атаке на линкоры Парсонса принимало участие как минимум три с половиной тысячи русских космопехов.

Осознав этот страшный факт, американцы принялись в отчаянии сражаться с собственной паникой, из последних сил цепляясь за призрачную надежду, что им каким-то чудом удастся отбиться от безжалостных имперских штурмовиков, закованных в броню с двуглавыми орлами на наплечниках. Их отчаяние и обреченность выплескивались в истеричные вопли и хаотичную беготню по отсекам и палубам в попытках организовать хоть какое-то подобие обороны из подручных средств прежде, чем страшные гости ворвутся внутрь…

— Живо все по боевым постам! — что есть мочи надрывался коммандер Парсонс, уже облачившийся в массивный бронескафандр и размахивающий тяжелой штурмовой винтовкой М-600 со снятым предохранителем. — Укрепляйте узлы, баррикадируйте проходы, минируйте подступы — и готовьтесь дорого продать свои жизни, парни! Устроим этим русским ублюдкам настоящий ад, кровавую баню, чтоб на всю жизнь запомнили, как лезть на «Мичиган»! Они еще пожалеют, что сунулись к нам…

Не переставая орать приказы и распоряжения Дик Парсоснс метался по мостику, пытаясь поднять боевой дух своей команды и хоть как-то наладить координацию перед лицом неминуемой катастрофы. Но в глубине души коммандер уже начинал осознавать всю тщетность своих потуг. Он впервые в жизни ощутил липкое, парализующее волю бессилие загнанного в угол зверя.

— Дженкинс, мать твою, чего ты там копаешься? — гаркнул Парсонс, злобно сверкнув глазами из-под щитка шлема в сторону суетящегося у пульта энсина. — Быстро передавай сигнал SOS нашим кораблям из второго эшелона по ту сторону Никополя! Свяжись с адмиралом Ди Сенной и вопи во всю глотку, чтоб он немедленно собирал уцелевшие после взрыва корабли и летел сюда на всех парах спасать наши задницы! Пусть поторапливается, если еще хочет застать нас в живых… хоть кого-то из нас!

* * *

— В атаку! — зычно воскликнула Таисия Константиновна, сверкнув своими карими глазами из-под забрала шлема. Великая княжна, несмотря на недавние ранения, не дающие ей действовать также быстро и молниеносно, как ранее, тем не менее, первой выпрыгнула из десантного модуля в зияющий проем пробитой обшивки «Мичигана», на ходу вскидывая к плечу плазменную штурмовую винтовку. Ее фигура, облаченная в массивный бронескафандр скрылась в проходе.

И тут же следом за своим бесстрашным командиром, словно неудержимая волна, в образовавшуюся пробоину ринулись закованные в броню русские «морские» пехотинцы. Десятки могучих фигур устремились сквозь проем внутрь американского дредноута, сжимая в руках штурмовые винтовки и тяжелые ручные гранатометы. Глаза бойцов пылали жаждой схватки и неудержимым желанием как можно скорее сойтись лицом к лицу с ненавистным врагом, чтобы в очном бою закончить начатое в космосе, и окончательно сокрушить боевую мощь противника.

Ворвавшись на многострадальные палубы «Мичигана», абордажники начали стремительное продвижение в глубь вражеского линкора, методично зачищая отсек за отсеком. Американцы, несмотря на внезапность и стремительность атаки, тем не менее, встретили незваных гостей с яростным упорством людей, не привыкших проигрывать. Но этот азарт и отвага защитников продлились всего несколько первых минут. Похоже, экипаж «Мичигана» все же не ожидал столь молниеносного и сокрушительного натиска штурмовых партий русских, идущих вперед, несмотря ни на что. На лицах многих «матросов» и офицеров противника все чаще стало появляться выражение обреченного изумления пополам с неверием — мол, как такое вообще возможно?

Ибо буквально за считанные минуты многочисленные коридоры, отсеки и переходы некогда могучего американского линкора наполнились грохотом выстрелов, ослепительными вспышками и удушливым дымом и стали один за другим переходить под контроль русских. Две примерно равные вначале по численности, но разительно отличающиеся по выучке и боевому духу армады, каждая из которых насчитывала около четырех сотен человек, яростно сошлись в смертельной схватке в узких стальных лабиринтах умирающего корабля. «Янки» сражались с отчаянно, отстаивая каждый метр родной палубы. Русские гвардейцы и «морпехи» с «Пантелеймона» рвались вперед с непоколебимой решимостью, методично выжигая очаги сопротивления и прорубая себе путь к жизненно важным центрам линкора.

В первых рядах атакующих неизменно находилась сама Таисия Романова. С плазменной винтовкой наперевес, в боевом скафандре, покрытом уже вмятинами и подпалинами от близких разрывов и касательных попаданий, она стремительно неслась вперед сквозь лабиринты отсеков и переходов, словно никогда не знающая усталости валькирия. Вихрем влетая в самую гущу схватки, княжна безжалостно сеяла вокруг смерть и разрушения, увлекая за собой штурмовиков личным примером самоотверженности и абсолютной незнакомости со страхом. Всякий американец, что отваживался встать у нее на пути с оружием в руках, тут же падал сраженный либо метким выстрелом прямо в голову, либо стальным росчерком пылающего плазменного штыка.

За своим бесстрашным командиром, словно неудержимый девятый вал цунами, следовали закаленные в боях космопехи «Пантелеймона» и лейб-гвардейцы императора, что пришли княжне на помощь. Эти могучие, до зубов вооруженные и закованные в сверхпрочную броню бойцы методично, палуба за палубой и отсек за отсеком, безжалостно и неотвратимо вгрызались в самое нутро «Мичигана», выжигая дотла последние очаги сопротивления «янки». Конечно, некоторые из американских «морпехов» и матросов дрались с отчаянной храбростью смертников, не желая сдаваться на милость победителей. Но большинство предпочитало сложить оружие, поднять руки и молить о пощаде, понимая тщетность дальнейшего сопротивления — здесь уж как повезет с великодушием русских, торопящихся зачистить корабль, так как время у наших на захват линкоров авангарда было сильно ограничено близостью основных кораблей дивизии «Джерси Блюз»…

Именно поэтому абордажные команды