Татьяна Кигим - Шахматный пасьянс

Впрочем, вы и сами понимаете, как оно всегда бывает. Партизанишь-партизанишь, а впоследствии скажут: вся фатальность войны миров заключается в том, что вторжение захлебнулось не от высокого боевого духа, которым до краев были наполнены фигуры патриотов, а подавилось банальным микробом.

Микробы облы, стозевны, а также мелки зело, но, подобно капле никотина, оказывают великое влияние на макрокосм со своего микроуровня — что, впрочем, должно стать предметом изучения академических пешек, а не горних духом обитателей Парнаса, число которых преумножает всяк, кому не лень.

Мы же, собравшись с мыслями, вспомним разве что сентенцию, гласящую, что от великого до смешного — один шах, равно и наоборот: тень проклятого микроба, а может быть, вируса, пала на Васюковича-старшего, и у него начался грипп, и заболела голова. Однако же, привыкнув лечить тело и душу испытанным дедовским способом, гроссмейтер не стал глотать пилюли, а потянулся в холодильник за запотевшей бутылкой «беленькой». Но, поскольку он не имел недостойной привычки нализываться в одиночестве, то позвонил Кондратию Палычу и пригласил на рюмку «сицилианки».

Расставляя фигуры и наполняя их тела животворящим духом, Васюкович смахнули на пол лёгшие карты, и так совпало, что исчезновение с шахматной доски понаехавших вторженцев ознаменовалось резким всплеском духовности, напрямую подтверждая взаимосвязь консервативной миграционной политики и душевного здоровья нации.

— Ну, вздрогнем! — сказал Кондратий, делая ход. Быстро разменяв первые пешки, гроссмейстеры вздрогнули.

И никто так и не понял, что случилось дальше: быть может, виноват косорукий рок в лице Васюковича, а значит, дело в предопределении; быть может, реализовал себя догмат о свободе воли — а только Чёрная Королева сделала шаг.

— Твою мать! — выругался Васюкович. — Чешское стекло!

На полу, среди разбросанных карт, поблескивали осколки чёрного ферзя. Разлитый коньяк растёкся по паркету.

Дальше история сделала не один виток, начиная и заканчивая партии блестящие, выдающиеся, посредственные и неказистые.

БеЛа окончательно хватила белочка.

Впрочем, это нормально для каждого уважающего себя поэта, который слагает стихи наподобие этих:

   Вот стопка водки, рюмка коньяка,   Наш эндшпиль развивается неспешно   А для судьбы — обычнейшая пешка   И черный ферзь, и белая ладья…

Вместо бедной разбитой ЧеКушки поставили обыкновенный бокал под бренди, ибо природа не терпит пустоты.

Карты потом собрали и запихнули обратно в колоду, на чем их увлекательное приключение и закончилось, а многими скоро позабылось. И только Король Бубен помнил, как рядом с ним разлетелись фонтаном осколки чешского стекла, а горячая душа чёрного ферзя выплеснулась жгучими каплями и залила кусочек картона с алым ромбом.

В дальнейших партиях Бубнового Короля часто хаяли за окроплённую тёмной кровью и слишком выделяющуюся рубашку, но какое ему было до того дела, когда он нёс в себе частичку Её души.