Тринадцатый ученик Дьявола - Алекс Урса

страх. Когда началась охота на магов, люди как с ума посходили. Война с магами привела к тому, что погибло огромное количество тех, в ком магическое только тлело и кто своими способностями не пользовался. Но что самое ужасное, полегло огромное количество обычных людей. Любого, кто имел неосторожность показаться не таким, как все, могли схватить, и уж тогда толпа линчевала его без суда и следствия. Тех, кто врачевал, носил амулеты, закалывал одежду булавкой от сглаза… Любого. Многие в ужасе бежали в этот лес в надежде укрыться от своих преследователей, но их находили и истребляли по одному. И с той поры мало что изменилось. Нет страшнее обвинения в здешних местах, чем обвинение в колдовстве.

Ноэль вздрогнул и проворчал:

– Да я скоро вообще колдовать разучусь.

– Сэр Дидрик – один из богатейших и влиятельнейших людей на земле. Король наш немощен и слаб, и его мало интересует, что происходит в отдаленных уголках королевства. Главное, чтобы его покой никто не нарушал, так что миром правит горстка тех немногих, кто захватил власть в свои руки. Сэр Дидрик ярый последователь Великого Тайфеля, что неудивительно. Кто еще может помочь наварить столько золота, сколько душе угодно? – хмыкнул Фурлих.

– Да уж, в интересное местечко нас завело, – пробурчал Ноэль, но огорчения в его голосе не прозвучало ни на йоту, а все по причине, что желудок от души был набит сочной жирной форелью и залит превосходным золотистым элем. Он сыто икнул и вытянулся у костра, накрываясь большим шерстяным плащом. Фурлих заботливо подбросил в огонь еще пару сухих веток и оглянулся вокруг себя.

– Надо еще дров принести, – повернулся он к Ноэлю и осекся на полуслове, поскольку тот уже ровно сопел, уютно подвернув руку под голову.

– Вот ведь мальчишка, – проворчал зверек. – Никакие разговоры об ужасах не в состоянии нарушить его настрой. Может, оно и к лучшему.

И еще повздыхав, и потоптавшись, он направился в лес за новой порцией сухого хвороста. Ночь предстояла долгая. Кто-кто, а уж он-то спать не собирался. Ведь кто-то должен был охранять сон Ноэля.

***

– Да что же такое! – Ноэль схватился за щеку и встал как вкопанный. – Я сейчас испепелю это дурацкое дерево! Я в третий раз за сегодняшнее утро получаю от этого леса по морде!

Фурлих остановился и задумчиво уставился на него. Задуматься было из-за чего. Они проснулись, позавтракали остатками рыбы, запеченными в костре перепелиными яйцами и отправились в путь. Но чем дальше шли, тем труднее было продвигаться по лесу. Началось с того, что Ноэль чуть не выколол себе глаз, напоровшись на торчащий на уровне его головы сук. Потом ветка орешника, появившаяся из ниоткуда, хлестнула по правой щеке, и вот, буквально через считаные минуты, ему прилетело уже по левой. Теперь Ноэль стоял, дико озираясь по сторонам и потирая место ушиба.

– Ладно-ладно! Я понял! – заорал он во все горло, непонятно к кому обращаясь и вертясь вокруг своей оси. – Показывай, куда идти!

Фурлих застыл, вертя ушастой головой по сторонам и пытаясь понять, к кому конкретно обращается его спутник. Не ко всему же лесу в целом? Что до Ноэля, то он наконец обессилел и перестал кружиться. И тут же замер в неподвижности. Буквально в паре десятков метров перед ними открылась широкая удобная просека, словно приглашая двигаться именно по ней. Ноэль вздохнул и махнул Фурлиху рукой:

– Похоже, у нас нет выбора, – подмигнул он ему и, еще раз взглянув в ту сторону, куда они намеревались идти, решительно зашагал в так настоятельно указываемом лесом направлении. Фурлих вздохнул и, тяжело переваливаясь на коротких лапах, поспешил за ним.

На этот раз ничего не мешало продолжать путь, и даже напротив – широкая удобная тропа словно шла под уклоном и сама подгоняла путешественников. Сколько и куда именно нужно двигаться, Ноэль не имел ни малейшего понятия, но так как лес не оставил никаких вариантов, то все, что ему оставалось, идти вперед и никуда не сворачивать. Где-то высоко над могучими кленами давно встало солнце и время явно клонилось за полдень, как вдруг тропа оборвалась так же неожиданно, как и началась. Ноэль просто сделал еще один шаг и внезапно оказался на поляне, густо заросшей высокой травой. Прямо перед ним стоял высокий, добротный каменный дом. Сердце скакнуло вверх к горлу и обвалилось вниз, когда он понял, что в доме давно никто не живет. Ставни были плотно закрыты, дорожка к крыльцу потерялась в зеленом буйстве сорняков, ограда покосилась.

– Что за чертовщина, – пробормотал Ноэль. – Здесь лет десять, а то и двадцать никто не живет!

Он направился вокруг дома, внимательно осматривая все вокруг, но дом был вполне себе обычным, если не считать места, в котором он стоял. Ведь кому бы взбрело в голову селиться в лесной глуши? Закончив обход, Ноэль ступил на крыльцо и толкнул дверь внутрь. Все вокруг заросло паутиной и покрылось пылью, но видно было, что когда-то здесь жила обычная семья. Обстановка была скромной и простой: стол, стулья, очаг, утварь на полках, лестница наверх, но туда ему идти не хотелось совершенно. Напротив, вид пришедшего в разорение домашнего очага вызывал тоску до такой степени, что хотелось поскорее выбраться наружу. Он шагнул обратно на крыльцо и чуть не подпрыгнул, потому что вместо Фурлиха на него смотрел смешной коренастый трактирщик с волосами, заплетенными в тоненькую косичку. Применить оборотный кулон Грохана осторожный Фурлих мог только в одном случае: они были не одни. В подтверждение этой догадки тот аккуратно показал глазами на деревья по кромке опушки. Ноэль скосил глаза, но ничего не заметил и снова вопросительно глянул на Фурлиха. Тот засемафорил ему в сторону леса с удвоенной силой. Ноэль присмотрелся еще раз и вздрогнул, поняв, что с первого взгляда не разглядел странного вида мужичка, вальяжно прислонившегося к стволу старого клена. Поза его была полна безмятежности, и опирался он на обычную палку, но Ноэль моментально напрягся. По пальцам непроизвольно заструилось набирающее силу для удара боевое заклятие.

– Ты руку-то опусти, мил человек, – посоветовал негромко незнакомец. – Я не констебль инквизиции, магию в любом виде за версту чую, а от тебя так фонит, что Лес мне все уши про тебя прожужжал. Вторые сутки шепчутся, – человек глянул вверх на верхушки деревьев, и Ноэлю почудились смущенные смешки в густых кронах. А незнакомец тем временем продолжал. – И фамильяру своему скажи, чтобы не кривлялся. Вижу, как его от этой сущности воротит. Пусть возвращается в