Адмирал Империи – 30 - Дмитрий Николаевич Коровников

значит, в любой момент все может повернуться вспять. Слишком шаткое положение, чтобы чувствовать себя спокойно. Я все еще был беглецом, который зависел от причуд одного единственного человека — государя-императора. Не самая надежная гарантия свободы.

— Долг платежом красен, Александр Иванович, — остановилась и тепло пожала мне руку Доминика. При этом я почувствовал на себе ее томный взгляд. Надеюсь, я ошибся и он лишь дружеский. Потому что в противном случае ситуация становилась двусмысленной и опасной. Заигрывать с невестой своего крестного — верх безрассудства и моральных принципов.

— Помните, как вы прибыли к переходу «Таврида-Тарс» и спасли от позорной гибели меня лично да еще в придачу добрую половину кораблей моей дивизии? — между тем, слегка сму-тившись, продолжала говорить Доминика, по-прежнему пожирая меня глазами.

Да, нет, не может быть, что эта девчонка на меня запала. Эй, Васильков, соберись! Я с усилием отогнал от себя ненужные мысли, пытаясь сосредоточиться на словах своей очаровательной спасительницы. Однако разум упорно цеплялся за шокирующее открытие — похоже, юная вице-адмирал и впрямь ко мне неравнодушна. Это было совершенно невероятно и неуместно. Ведь она же пассия Павла Петровича, моего близкого друга и практически родственника. Эдак и впрямь недолго вляпаться в какую-нибудь мерзкую историю в духе знаменитой саги о кровавых распрях семейства из «Игры Престолов». Только этого мне не хватало для полного, так сказать, комплекта бед и страданий.

— Так вот, это мой вам ответ за все ваши старания, господин контр-адмирал, — тем временем продолжала очаровательная вице-адмирал. — Я считаю, что теперь мы квиты, и я вам больше ничего не должна…

— Спасибо, конечно, за участие в моей судьбе, но… — недовольно хмыкнул я, окончательно запутавшись в противоречивых мыслях. Я, действительно, был чрезвычайно признателен вице-адмиралу Кантор за столь своевременное вмешательство и спасение от тягот и унижений дальнейшего пребывания в рядах штрафного батальона. Однако суровая логика опытного флотского начальника подсказывала мне, что столь скоропалительное и, чего греха таить, совершенно незаконное освобождение вряд ли продлится долго. Слишком уж дерзкой и даже опасной выглядела выходка Доминики. Даже с учетом высокого положения вице-адмирала, подобное самоуправство вне всяких сомнений грозило ей неслабыми неприятностями. А значит, не за горами тот час, когда и отважного беглеца-контр-адмирала снова арестуют и водворят обратно, в крепкие «объятия» бравого старшего сержанта Бялко.

— Не переживайте вы так, господин контр-адмирал, — поспешила успокоить меня проницательная Доминика Кантор, явно уловив тень сомнения, набежавшую на лицо своего визави. — Если опасаетесь последствий своего, с позволения сказать, стремительного и не совсем протокольного отбытия с гостеприимной базы вашего штрафного подразделения, то совершенно напрасно. Смею вас заверить, теперь вам больше нечего бояться за свою свободу и реноме.

— Вы намекаете на ту некую сногсшибательную новость, которая якобы произошла, пока я тут прохлаждался? — спросил я, недоверчиво покосившись на Доминику. Опытный царедворец, не один год крутившийся в высших эшелонах власти, я прекрасно понимал, что любые, даже самые ошеломляющие события и потрясения в жизни огромной космической Империи вовсе не повод освобождать разжалованного в рядовые космофлотского адмирала, осужденного Трибуналом, хоть и по надуманному обвинению.

— Ну, скажем так, говорить о некоей отдельно взятой животрепещущей новости было бы, пожалуй, не совсем корректно, — печально улыбнулась вице-адмирал Кантор, многозначительно поведя своими точеными бровями. — Если уж быть совсем честной, то новостей разной степени скандальности и, не побоюсь этого слова, сногсшибательности за время вашего досадного отсутствия на авансцене большой политики скопилось превеликое множество. Но в целом, вы правы — именно эти не слишком радостные для нас известия и послужили главной причиной для вашего, без преувеличения, чудесного избавления от всех тягот и невзгод… Но довольно болтать без толку. Предлагаю продолжить наш разговор в более уединенной и располагающей к откровенности обстановке. Идемте в шаттл, я вам сейчас обо всем подробно расскажу…

С этими словами Доминика Кантор первой направилась к взлетной площадке. Я, окончательно сбитый с толку всем происходящим, прихрамывая последовал за ней. Минуту спустя мы уже сидели в комфортабельном пассажирском салоне элегантного офицерского вельбота вице-адмирала, который, взмыв в безоблачное небо Никополя-4 и словно стрела устремился к исполинской громадине флагманского линкора Доминики, зависшего прямо над поверхностью планеты…

— Прошу прощения, но в силу некоторых не зависящих от меня чрезвычайных обстоятельств, я вынуждена буду рассказать вам обо всем лишь вкратце, ибо времени у нас с вами, увы, в обрез, — начала Доминика Кантор, с комфортом расположившись в кресле напротив и глядя мне прямо в глаза. — В дальнейшем, по прибытии на «Одинокий», вы сможете самостоятельно и неспешно ознакомиться со всеми интересующими вас новостями и скандальными подробностями в информационном эфире. Поверьте, захватывающего чтива там предостаточно, голова пойдет кругом от разнообразия… А пока давайте сосредоточимся на главном… Так, и с чего бы начать? — задумчиво протянула девушка, поднеся изящный пальчик к пухлым губам. — Насколько я понимаю, вы пребываете вне инфополя уже без малого три недели, верно? Что ж, вот с самого главного, пожалуй, я и начну, а затем уже перейду ко всему остальному по порядку…

Я по-прежнему молчал, чувствуя, как с каждой секундой, с каждой многозначительной фразой очаровательной вице-адмирала, мое внутреннее напряжение растет, грозя вот-вот достигнуть точки кипения. Что-то подсказывало — и выражение сосредоточенного, даже хмурого лица Доминики, обычно сияющего жизнерадостностью и лукавством, и недавние ее экстраординарные действия, где Доминика была готова взять штурмом целую базу штрафного батальона, да и весь этот разговор, полный туманных намеков и недомолвок — все это верные признаки того, что в нашей необъятной звездной Империи за последние недели и впрямь произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее, воистину страшное и непоправимое. И как назло, я в силу досадного стечения обстоятельств оказался в полном неведении относительно всех этих судьбоносных перипетий. К глубочайшему прискорбию и досаде я, в своих мрачных предчувствиях нисколько не ошибся…

— Итак, вынуждена вас огорошить первой же неприятной новостью, Александр Иванович, — государь-император тяжело ранен, — без всякого предисловия начала свой леденящий душу рассказ вице-адмирал Кантор, в упор глядя на собеседника и внимательно следя за малейшими изменениями моей реакции. — Да-да, вы не ослышались, наш повелитель и господин получил серьезное ранение, причем, насколько мне известно, характер этих повреждений весьма и весьма критический. Это, увы, все, что мне на данный момент доподлинно известно о плачевном состоянии здоровья Его Императорского Величества. Константин Александрович в специальной регенерирующей капсуле экстренно отправлен на «Новую Москву», нашу имперскую