Рейс Вокзал — Туман — Вокзал - Андрей Зимний

По вокзалу прошла лёгкая дрожь. В платформе справа от Сильвии зазмеилась тонкая трещина.

Перемены.

— В «Усталость». Ты ведь встретишь меня потом, правда?

— А тебе бы хотелось? Тогда встречу.

Раньше Дрейк и не думал, как это приятно, когда тебя кто-то ждёт. Наверное, если знаешь, что тебя встречают, обязательно вернёшься.

— Если честно, мне немножко страшно. Да ещё ты тут на коленях. Встанешь, может? А то чего, как дурачок…

— Не хочу, — парень потёрся щекой о платье и улыбнулся. — А ты не бойся. «Усталость» — это ведь не так страшно. Видела, что мы с Сетом чуть не сделали друг с другом после «Ярости»? А приехали бы из «Усталости» — даже руку поднять поленились бы.

— Утешил. Вывалюсь из поезда — разлягусь прямо на платформе, буду смотреть, как колибри под куполом собирают нектар из цветков лиан.

Дрейк наконец поднялся и бросил взгляд на табло, с досадой заметив, что верхним в списке светился рейс в «Усталость». Сильвия уезжала на том же поезде, на котором он только что вернулся. Парень сказал бы, что отправится с ней, но знал: двери вагонов не пустят того, чьего имени нет в списке отбывающих.

— Если ты не будешь на меня бросаться, — не слишком весело усмехнулся парень, — то я не оставлю тебя лежать на платформе, обещаю.

— Второй раз за сегодня: несправедливо! А если буду? Я вот тебя не бросила!

— Я это очень ценю. Честно.

Усталость

Как странно это — смотреть через стекло на шагающего рядом с поездом человека. И хочется ему что-то сказать, и он вроде бы собирается крикнуть неизвестно что, но состав набирает ход, заставляя человека бежать всё быстрее. Он ведь проиграет, точно проиграет, платформа вот-вот кончится, а если бы даже и длилась, паровоз всё равно не догнать. Но человек до последнего борется, ловя неловкие мгновения бессловесного общения.

Когда туман скрыл платформу, Сильвия отодвинулась от окна. «Вот дурак», — девушка улыбнулась, думая о запыхавшемся Дрейке.

Будто озвучивая её мысли, над ухом кто-то спросил:

— Что за дурак?

Сильвия вздрогнула, обернулась. На скамейку рядом с ней плюхнулся Малефо. Она терпеть не могла этого выпендрёжника. Вот и сейчас он развалился с таким видом, будто ему решительно всё не нравилось, особенно Сильвия: взглянул на неё и аж губы поджал. Надо было бы промолчать, но…

— Сам ты дурак, — буркнула она. — Чего припёрся? Весь вагон пустой.

— Ты заняла моё место.

Отлично. Ему просто хочется кого-нибудь подоставать. В этот раз не повезло Сильвии.

— Давай я пересяду? — осторожно спросила она.

— Да нет уж, сидите теперь, дражайшая госпожа, как я могу вас беспокоить?

Малефо замолчал, принялся трогать рожки, которые стали такими длинными, что могли бы украсить голову козлика.

— Отпилить бы их, — вздохнул незваный попутчик Сильвии, — совершенно не подходят к моему фраку.

— Не езди — не будут расти.

— Ты ещё глупее, чем я думал.

— Да куда уж.

Сильвия съёжилась, стараясь стать поменьше и понезаметнее. Очень хотелось, чтобы Малефо настолько разочаровался в её интеллекте, что замолчал бы совсем. Но он развернулся к девушке всем корпусом, театрально прокашлялся и начал лекцию:

— Когда кто-то, указанный в списке, не уезжает на станцию, оттуда за ним приходит туман. Вползает по путям на вокзал, и этим туманом дышат все, кто оказывается рядом. Больше остальных достаётся филону. Вот и попробуй представить в своей крошечной головке, как я бы сейчас дышал усталостью вместе со всем вокзалом. Да меня бы там запинали ногами за такое. Твой новый дружок бы особенно старался. Он вообще…

— А ну, замолчи! — прикрикнула Сильвия. Она не переносила бессмысленные противные споры. И сегодня это было очень плохо.

Поезд плавно остановился. Проступившая в тумане станция выглядела жалко: покосившийся амбар, запертый огромным ржавым замком. Перед дверьми на корточках сидел ключник-без-лица и раскладывал прямо на земле Таро. Когда группа Сильвии подошла поближе, порыв ветра перевернул карты рубашками вверх. Девушка успела заметить в середине расклада Повешенного.

Ключник-без-лица открыл замок, впустил людей внутрь.

На станции было темно и так тесно, что члены группы стояли, соприкасаясь плечами. Внезапно стены расцветились яркими гирляндами. Привыкнув к свету, Сильвия поняла, что это были не гирлянды, а верёвки. Они поползли, пульсируя, к людям.

Ядовито-жёлтая обвила ногу Малефо, поднялась вверх и заглянула ему в лицо размочаленным концом.

— Что ж, кто-то должен это начать, — сказал он.

И тут же его слова породили многоголосое эхо. Светящиеся верёвки заползали быстрее, каждая выбрала собеседника из группы Сильвии. Оглушающая какофония разделилась на отдельные звуки, потом слова.

— Зачем начинать? — грянули хором верёвки.

И каждый принялся давать им свой ответ. Потому что если не доказывать в утомительных спорах свою правоту, плотная светящаяся сеть никогда не разомкнётся.

Через полчаса мальчишка, стоявший рядом с Сильвией, завопил во весь голос:

— Хочу вернуться! Хочу вернуться!

— Не повторяй, — одёрнула девушка.

Но он не послушался, так и кричал. Пока ему в рот не забралась ярко-зелёная верёвка. Мальчишка захрипел, на глазах выступили слёзы. Вскоре верёвка выползла обратно и вытянула за собой ещё одну, серебристую. А мальчишка осел на пол и разинул рот. Он бы, может, и закричал, но голос из него только что вытащили.

— Что, сдаёшься? — издевательски протянула та верёвка, что спорила с Сильвией.

— Нет! Мне нужно вернуться, потому что меня ждут!

— Да кто хоть тебя ждёт-то? Про того парнишку ты себе напридумывала больно много. Так много, что, если здесь останешься, он и не заметит.

Сильвия задохнулась от возмущения. Она столько могла сейчас сказать, что сложно было выделить и сформулировать главную мысль. Верёвка, торжествующе задрожав, качнулась ко рту девушки.

Её остановило верещание другой верёвки, спорившей с Малефо:

— Всё! Ты задолбал! Вали отсюда!

Зависшая напротив Сильвии светящаяся гадина не успела украсть голос, только мстительно сорвала с шеи шёлковый шарфик. И уползла вместе с остальными.

Наступившая тишина оглушила, навалилась каменной плитой. Захотелось упасть на пол «Усталости» и спать вечно, избавившись наконец от звона в ушах.

Сильвия сделала шаг, затем второй…

Блестящий поезд никуда не делся, с распахнутыми дверьми ждал пассажиров. Сильвия зашла в вагон, села на скамейку. Рядом с ней опять устроился Малефо.

— Он улыбался, — ошарашенно прошептал парень.

Сильвия хотела возразить, что ключник-без-лица не мог улыбаться, потому что у него, туман его забери, лица нет. Но здесь, вне стен «Усталости», можно было не вступать в дурацкие дискуссии. Она только спросила:

— Как ты переспорил верёвку?

Малефо молчал почти до самого вокзала. Когда поезд начал сбавлять скорость, он вдруг ответил:

— Она не смогла опровергнуть тот факт, что я