Книжные черви 3 - Фаусто Грин

что это мало того, что его знакомый, так ещё и его бывший сотрудник, у Карамазова не было никаких сил. А месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным.

***

Мери позвонила в дверь. Какое-то время она ждала, пока хозяин квартиры выйдет к ней.

– Добрый вечер, Иван, – спокойно произнесла девушка.

– Рад тебя видеть, – буднично кивнул ей мужчина. – Всё взяла?

Мери сняла увесистый рюкзак и поставила его на пол в прихожей.

– Тогда проходи, – сказал Карамазов и похромал в зал.

Княжна появлялась здесь нечасто. Раз или два в месяц, не более того. Она пересказывала ему всё, что происходило у Непримиримых, жаловалась на Печорина и пыталась скрашивать однообразные будни мужчины, которые он проводил за работой или играя в компьютерные игры.

По привычке она принесла рюкзак на кухню, выставила на стол пакетированное вино и нарезку, после чего забилась в угол. Иван принялся изображать из себя гостеприимного хозяина: любезно предоставил пару кубков, и они начали трапезу.

Обычно Мери болтала без умолку, а он слушал, но в этот раз она была демонстративно молчалива, словно сама хотела, чтобы он спросил.

– Печорин? – предположил Карамазов.

– Да, Печорин. И не только, – чуть ли не залпом осушая кубок, сказала Княжна.

– Так в чём же дело, юная леди? – пытаясь бродить из стороны в сторону, спросил Иван.

– Ну, все вон уезжают на чемпионат мира, а я тут остаюсь, – насупилась гостья.

– Это с твоим фехтованием?

– Да. С моим фехтованием. Второй год буду наблюдать трансляцию из Швеции, давясь своими слезами зависти.

– Там нужно было пройти какие-нибудь отборы, и ты не прошла? – равнодушно поинтересовался Карамазов.

– Нет! – вспылила девушка. – Я одна из лучших в стране. А в некоторых номинациях, вроде меча с баклером, так и вовсе мне нет равных! Барыня запретила выезжать из страны. Ей нужно, чтобы мы все были в зоне её досягаемости.

Иван нахмурился.

– А почему я ничего об этом не знаю?

– Наверное, потому что какое тебе «из страны», ты дальше собственного дома выехать не можешь, – усмехнулась Мери.

– Справедливо, – Иван скривился. – Знаешь, влепить бы тебе хорошую пощёчину за твою дерзость, да каждый раз щажу тебя.

– Ну да, ну да. Пощёчину девушке отвесить – это мы можем, а отмахаться от человека с пистолетом – нет, – немедленно съязвила Княжна.

– Я тебе объяснил: я потерял свои силы. В тот момент я их потерял. Уж не знаю, связано ли это с ранением в Барвихе или ещё с чем-то. Но поверь, выкинуть тебя из квартиры прямо здесь и сейчас мне не составит никакого труда. Меня достало, что ты игнорируешь любые законы гостеприимства.

Княжна закатила глаза.

– Ну вот, говорю же, вы с Печориным просто два брата-акробата.

– Он тоже не понимает, что это у тебя флирт такой? – небрежно бросил Иван и увидел, как смутилась Мери. Он предполагал, конечно, такое развитие событий, но старался о нём не думать.

Девушка немедленно перевела тему:

– Как работа?

Иван залпом допил из бокала вино и посмотрел на девушку с видом полного непонимания и отчаяния. Затем покопался в телефоне и протянул ей.

– Просто прочитай вот это.

Мери, недолго думая, налила себе ещё один кубок вина, подтянула телефон поближе, бесцеремонно откусила кусок сыра и приступила к чтению.

«Это серия романов о детях-инвалидах, прирученных зверях и демоне-короле-фей. Когда дети-инвалиды спасаются от смерти, а помогают им их верные звери в этом, (но по дороге верные звери трагически гибнут), к детям спускается демон-король-фей. Дети никогда не видели солнца, потому что были слепыми, но демон-король-фей обещает излечить их и показать им рыжее светило. В дороге они ссорятся, мирятся, почти излечиваются от своего недуга, очень-очень верят словам демона-короля-фей, но потом в нём побеждает тёмная натура и он их всех жестоко убивает. Кроме одной девушки, которую полюбил. А потом он раскаивается в своём поступке и создаёт с этой героиней свою семью под холмом. Конец».

– Что за бред я только что прочитала?! – Мери залпом выпила ещё один кубок, как точно не подобало леди.

Иван с интересом наблюдал за реакцией девушки.

– Что это?! – повторила Княжна.

– Это, с позволения сказать, синопсис на серию книг одного популярного, прости господи, интернет-писателя. Наши на полном серьёзе планируют это издавать.

– Какой, сука, демон-король-фей, какие слепые дети, какое, к чёрту, солнце?! – продолжала недоумевать Мери.

– На полном серьёзе, это популярно, – наслаждаясь зрелищем её изумления, тонко улыбнулся Иван.

– Накрутка, Иван. Это не может быть популярно. За двести лет люди не могли настолько потерять вкус.

– К сожалению, могли. – Иван отобрал у собеседницы пакет вина, налил в кубок и снова выпил залпом.

– Смотри, там даже раскаяние есть, – не унималась Мери.

– Ага, трагедия, прям по Достоевскому, – уровень иронии и сарказма у Ивана, когда он говорил о Фёдоре Михайловиче, просто зашкаливал.

– Ты это читал? – жадно спросила Княжна.

– Нет, конечно! Я на одном синопсисе уже приговорил бутылку, а на самом тексте мне нужен ящик вина. Которого на этой квартире, кстати, нет.

– Ну, может, человек просто не умеет в сюжеты, может, там хороший язык… – Мери пыталась найти хоть что-то положительное.

Тогда Иван покопался в электронной почте, открыл рукопись и молча предоставил девушке возможность прочитать отрывок, а сам отправился заправлять кальян. Не успел уголь прогореть, как в кабинет вбежала Мери, которая, казалось, сейчас и сама вспыхнет, как уголёк.

– У меня вопрос! – размахивая руками, воскликнула она.

– Да, юная леди? – Иван победоносно ухмылялся.

– А мы, вот мы, вот Володя, или я, или ты, да кто угодно, мы вот не можем нанести визит этому автору и избавить будущую русскую литературу вот от этого?!

– Увы, – грустно вздохнул Инквизитор. – Мы все берём заказы на талантливых. Чистить страну от бездарей в наши обязанности не входит.

– А ты не думал, что мы совершаем ошибку? Вот те, от кого мы избавляемся, они, может быть, смогли бы написать что-то великое, создать кого-нибудь вроде…

– Ага.

– А вот это!..

– Видишь ли, в чём дело. Представь себе ситуацию. Вот бездарь пишет. Вот у него случается сердечный приступ. И вот тут толпа друзей-хомяков начинает кричать, что: «Ах, ох, не стало нашего гения!» И всё. Дальше пиар, реклама, посмертные публикации, а с хорошей