Одинокий волк Морган Чейн - Гамильтон Эдмонд Мур

Открыв тяжелую дверь, варганец вошел внутрь храма.

Чейну показалось, будто он очутился в музее. Он проходил зал за залом, и не переставал изумляться мастерству древних художников Талабана. Судя по всему, у птицелюдей был огромный пантеон божеств. Все они имели вид птиц самых фантастических видов.

Общее у ни было одно: большие головы с высокими радужными плюмажами и с изумрудными глазами, в которых светился разум.

Птицы-божества были вырезаны из камня, отлиты из золистого металла, вырезаны из дерева и даже сплетены из ветвей. Стены украшали сотни гобеленов и икон. Даже лампады, развешенные по всем углам залов, были сделаны в виде птиц.

Варганец почему-то вспомнил, как несколько лет назад, во время рейда в созвездие Корвус, он побывал на борту титанического звездолета расы крии. Папаша Дилулло и его команда наемников занималась тогда поисками галактического оружия, которое могло решить судьбу противостояния между планетами Кхарал и Вхолла. Каково же было разочарование наемников, когда они обнаружили на борту звездолета не вожделенный арсенал, а огромный музей! Экипаж крии пролетел полгалактики лишь с одной целью: собрать образцы самых причудливых видов животных и растений, редких минералов, а также самых лучших произведений искусства сотен различных галактических рас.

Наемники не отличались особой сентиментальностью. И тем не менее, несмотря на общее разочарование, никому и в голову не пришло, что летающий галактический музей надо уничтожить!

Что же двигало озэками? Что заставляло их тратить столь много сил и средств для уничтожения подобных прекрасных произведений искусства? Да, птицелюди с Талабана не преклонялись перед Христом. Наверное, они даже не подозревали о Ветхом и Новом Завете! Их собственный пантеон богов с точки зрения терранцев выглядел весьма экзотично — но значит ли это, что все храмы на Талабане должны быть разрушены?

Даже через толстые стены храма проникали раскаты орудийных залпов. Команда бригадира Шверса не теряла времени даром.

В зал, где находились Чейн и ящер, вошли несколько солдат с молотами в руках. Под руководством своего командира-вегианина, они начали методически разбивать все произведения искусства, и даже мебель.

Двое ювеналов с грустными улыбками наблюдали за этим актом вандализма. Вегианин прикрикнул на них:

— Эй вы, верзилы! Что стоите, разинув пасти? Снимайте со стен эти гнусные картинки и несите их к машинам с цистернами.

Все изображения мерзких божков должно быть предано очистительному огню!

Ювеналы послушно кивнули и принялись осторожно снимать со стен гобелены и иконы. Вегианин повернулся к Чейну и, осклабившись, спросил:

— Что-то не вижу энтузиазма на твоем лице, подрывник. Запомни: очищая планеты от скверны, мы делаем богоугодное дело!

И нечего здесь торчать. Мы свое дело сделаем, так сделай и ты свое!

Чейн опомнился. Кивнув, он торопливо направился в стороны лестницы, ведущий в подвальные помещения.

Часа через два подготовительная работа была завершена. В подвале храма были размещены более двух десятков мощных мин. Столько же зарядов чораннцы перенесли в башни. Чейн вновь спустился в подвальные помещения и лично вставил во все мины радиоуправляемые взрыватели. А затем один из мохнатых шаров обхватил его щупальцами и осторожно перенес на крышу здания.

Отсюда, с почти пятидесятиметровой высоты, перед варганцем предстала печальная картина разора, который успела учинить команда бригадира Шверса в окрестностях храма. Самоходки разрушили все статуи, а затем для верности прошлись по обломкам своими могучими гусеницами. Заодно, с непонятной ненавистью, водители машин уничтожили и сотни чудесных деревьев, украшающих парк. А в это время у подножия храмовой лестницы пылали несколько гигантских костров, в которых сгорели сотни чудесных картин, икон и гобеленов.

«Х’харны, наверное, были бы очень довольны, увидев такое», — внезапно подумал Чейн.

Эта мысль заставила его вздрогнуть. Казалось, он прикоснулся к какой-то очень важной тайне, которая во многом определит его дальнейшую жизнь. Но времени на размышление у него не было. Улмар пристально следил за ним, стоя возле бронетраспортера, и время от времени выразительно поглядывал на наручные часы.

Наконец, все взрыватели были установлены. Чейн махнул рукой чораннцу, чтобы тот снял его с башни. И в этот момент где-то вдали послышался удар грома, второй, третий.

Подняв глаза, варганец застыл от изумления. Отсюда, с крыши храма, прекрасно была видна одна их титанических арок, располагавшая на западе километрах в десяти от горы. Сейчас арка выглядела белоснежной. Но в трех местах ее окутывали клубы темного дыма — возле обоих оснований, и посредине.

Взрывы следовали один за другим. А затем гигантская белая дуга покачнулась, раскололась посредине и стала медленно заваливаться на бок.

Спустя несколько секунд земля вздрогнула, словно от землетрясения. Башни и шпили храма закачались. Чейн с трудом устроил на ногах. А чуть позже издали пришел раскатистый грохот.

— Дьяволы… — пробормотал Чейн. — И все это делается от имени Христа? Бедный Христос! Хорошо, что отец не дожил до такого кошмара. Он-то нес на чужие звезды не разор, а слово божье!

Чораннин осторожно обхватил варганца щупальцами, и слегка раздувшись, плавно опустил его на землю. К Чейну тотчас подошел бригадир Шверс. На его лице светилась счастливая улыбка.

— Ты видел, как славно мы завалили арку? — воскликнул он. — Это сделала команда Шаррона со Скеретха. У нас этого парня многие недолюбливают, считают высокомерным и черствым. Но дело свое он знает! Третья арка за последние два месяца — это не шутка! Верховный Магистр будет доволен… Ну, а теперь слово за тобой, Томас.

— Все готово, мой командир! — Чейн попытался придать своему голосу нечто вроде энтузиазма. — Но всем надо отойти от капища не меньше, чем на сто метров.

Шверс кивнул. По его приказу все отошли от храма на безопасное расстояние, и спрятались за широкими корпусами машин. Самоходные огнеметы на всякий случай отогнали еще дальше.

Чейн достал из кармана радиопульт. С тоской взглянув на храм птицелюдей, он тихо прошептал «простите», а затем нажал на красную кнопку.

Раздался оглушительный взрыв. Из нижних окон вырвались клубы дыма. Две ударные волны сошлись в середине здания, и раскололи его пополам, словно бы ударом молота. Верхние этажи вместе с остатками крыши и башен рухнули внутрь нижних этажей.

На несколько минут останки храма были закрыты клубами пыли и дыма. Когда они рассеялись, у подножия горы лежала коническая груда осколков.

Шверс в сопровождении своих командиров поспешил лично осмотреть результаты взрыва. Через некоторое время он вернулся и, демонстративно игнорируя Улмара, крепко пожал руку Чейну.

— Недурно для начала, рядовой Томас! Если так пойдет и дальше, буду лично ходатайствовать перед славным магистром Андерсом о присвоении тебе звания сержанта. Такие толковые парни нам очень нужны! Сам видел, сколько на этой планете объектов, подлежащих уничтожению. Ну, а теперь по машинам! Нужно вернуться в лагерь до заката, пока…

Он запнулся и тревожно взглянул в сторону леса. Чейн заметил, что лицо бригадира заметно посуровело, но не придал этому особого значения. Он мрачно оглядел плоды своих «трудов», и махнул рукой Даззару

— Эй, приятель! Если хочешь, поедешь дальше со мной в бронетранспортере.

Улмар возмутился.

— Что? Этот ювенал поедет с нами? Нельзя, не положено!

Но Чейн даже не взглянул в его сторону. Даззар ухмыльнулся, глядя сверху вниз на разгневанного карлика, и разлаписто полез в кузов бронированной машины.

Глава 9

Лагерь напомнил Чейну казармы Фарха Косматого, где он когда-то обучался ремеслу гладиатора. Здесь было так же тесно и грязно. Люди и нелюди разных рас размещались хаотично, без всякого учета их особенностей и образа жизни. Чувствовалось, что озэки рассматривали солдат армии Освобождения только как временный, легко заменяемый материал. На ужин всем была предложена жуткая баланда. Чейн и прежде слыхал про универсальную пищу, которая годится для всех существ, чей метаболизм зиждется на белковой основе, но есть ее пришлось впервые. Возможно, в баланде на самом деле находились все необходимые белки, жиры, углеводы и витамины, но есть эту вязкую слизь оказалось весьма непросто. Черпая ложкой бурую вязкую жидкость, Чейн с трудом подавлял приступы тошноты. Похоже, нечто подобное, похоже, ощущали и многие его соседи по бараку. Лишь ювеналы, казалось, не испытывали никаких проблем. Они получили по целой бадье универсальной пищи, и со счастливым видом отправляли в широко раскрытые рты один половник за другим.