Огневой бой. Воевода из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич

Федор встретил нас с Глебом горячо, слегка был пьян. Зная, что он крепок в застолье, я предположил, что он успел осушить уже не один кувшин вина.

– А, к-князь Михайлов? И боярин Кочкин с тобой? Рад видеть! Проходите, стол накрыт, вовремя приехали. – Кучецкой пьяненько хихикнул. – Думаешь, чего это я пью? Повод есть. В переговорах во главе с самим… – он поднял палец, – участвовал. Князь мангуиский Скиндер, посол султана Солимана, столицу посетил. Государь через посла договор Московии с Портою заключить желает – против хана крымского. Однако хитер посол, ничего в беседе приватной не говорит, товаров только просит. Но чую, не за тем он сюда приехал. Да! Но о том – молчок! Давай выпьем!

Кучецкой собственноручно налил нам с Глебом вина в кубки.

– За государя нашего, многие ему лета!

Мы чокнулись и выпили. Поскольку мы с Глебом изрядно проголодались, то набросились на еду.

Федор, подперев голову рукою, внимательно смотрел на нас.

– Эх, молодость! Мне бы ваши заботы! Проскакал на лихом коне, поел с аппетитом. А тут от думок тяжких кусок в горло не лезет.

– Федор, так и я к тебе по делу. Государь милость и честь высокую мне оказал, назначил воеводой коломенским.

– Вот! А я что тебе говорил! Поздравляю! Знаю про то, сам способствовал. Ты расскажи лучше, как у тебя получилось татар завлечь в место гиблое и всех там утопить? По Москве уж такие небылицы про тебя ходят! Государь говорит – ты ему самолично о том поведал. Правда ли то?

– Правда, Федор.

И я ему рассказал про Мертвый Лог, промолчав, естественно, о призраке из подземелья. Слышал, мол, от стариков, ну – и так далее, как и государю говорил, только с подробностями.

– Надо же! – восхитился Федор. – А давай выпьем за твою удачу в той схватке с басурманами и твое новое назначение!

– Давай!

Мы чокнулись и опростали чарки. В голове у меня уже шумело слегка – больно уж великоваты у Федора кубки и вино стоялое, крепкое. Но и оставить вино в кубке нельзя – хозяина обижу.

– Эх, спеть что ли?

И чего меня дернуло? А может, вино в голову ударило?

Я встал и на полном серьезе затянул:

Гимн-то из значительно более поздних времен – династии Романовых. Сам понять не могу, почему меня потянуло его спеть.

Федор выслушал внимательно, аж прослезился.

– Георгий, дай я тебя поцелую, – в сердцах притянув мою голову, сказал расчувствовавшийся стряпчий. – Славно поешь. Аки наш диакон во храме. И песня славная. Только чтой-то я не слышал ее ранее. Сам сложил?

– Да что ты, Федор! Сам раньше слышал да запомнил.

– Слова хороши, за самую душу берут…

Это были его последние слова сегодня. Федор вдруг уронил голову на стол и захрапел. Называется, поговорили! Ладно, утро для того еще будет.

Я хлопнул в ладоши. Вошел слуга.

– Боярин устал, отдохнуть желает.

Слуга исчез, но вскоре появился с другими холопами, и Федора вчетвером довольно бережно унесли в опочивальню.

Нас же сопроводили в гостевые спальни.

Выспался я в эту ночь отлично. Сказались усталость после дороги, заботы, гнетущие меня, выпивка, – и я спал мертвецким сном. По-моему, даже проснулся в той же позе, что и уснул. А на лавке аккуратно лежала моя одежда и рядом стояли вычищенные сапоги. Ну, то не внове, слуги у Федора вышколенные, свое дело знают.

В дверь постучали, вошел слуга.

– Князь, хозяин к себе тебя просит.

Я оделся, и слуга провел меня в кабинет.

– Здравствуй, Федор.

– Доброго утра и тебе, Георгий. Садись. – Кучецкой оглядел меня внимательно. Видно, мысли, не дававшие мне покоя, были написаны на моем лице; он заметил мое нетерпеливое ожидание.

– Ты зачем приехал? Какая нужда? Сказывай все без утайки, вижу ведь – в кручине томишься!

И я рассказал ему о своих сомнениях. С чего начать воеводство, где деньги брать?

– Эва, брат. За деньгами в Поместный приказ идти надобно, там уж указ государев есть. О стройке кремля – то не твоя головная боль. И зодчие приедут сами, и кирпич доставят, али завод кирпичный поставят люди государевы. За все казна платить будет. Кремль – дело государево, вот дьяки сами и будут суетиться. Твое дело – дружину собрать, обучить, обустроить. На то тоже деньги выделены. Получать сам будешь или пришлешь кого?

– Думаю, сам.

– Тогда охрану найми. И за меньшие деньги напасть могут и живота лишить.

И Федор еще час объяснял мне, с чего начать и что делать дальше. Конечно, кое-какие мысли у меня и самого были, но Федор растолковал все подробно и внятно.

– Спасибо, Федя.

– Федя… – Кучецкой посмотрел на меня теплым взглядом. – Меня так маманя в детстве звала. Давно так ласково меня никто не называл. Все «Федор» да «стряпчий». Ты вроде вчера песню пел? Али мне показалось на пьяную голову?

– Пел, да уж сам и не помню, что.

– Жаль. Понравилось мне, еще послушать хотел.

– Поди не в последний раз видимся, вспомню, спою еще.

– И то правда – будет еще оказия. В радость мне побратимство наше, Георгий! Вот ведь – зацепил ты что-то эдакое в душе моей. «Сла-а-вься вове-е-ки…» – пробасил вдруг стряпчий, бесконечно переврав мелодию. – А дальше запамятовал… Божественно! – воскликнул Кучецкой. Глаза его увлажнились. – Ну пошли, покушаем.

Мы поели втроем: Федор и я с Глебом.

– Ты вот что, Георгий. Поставь в острог свой главным Глеба. Не все ему в свите твоей ходить. Сам растешь, и боярин пусть растет с тобой.

Я оторопел, не зная, что и сказать. О таком варианте я еще не думал. Стало быть, Федор дальше меня видел и в людях неплохо разбирался, коли сразу Глеба оценить смог, увидев его всего второй раз.

– А что? Сына боярского, Макара, над дружиной своей поставь. Глеба – на острог в этом, как его? – пытался припомнить Федор.

– Охлопково.

– Вот-вот.

– Я подумаю, за подсказку спасибо.

– Боярин, ты сам-то как? Согласен? – Кучецкой посмотрел на Глеба.

– Как князь решит, так и будет.

– Это верно, только я думаю, князь так и решит.

Завтрак закончился в молчании. Вроде бы все насущное обсудили, да и напор Федора я воспринимал с некоторым сопротивлением.

Мы попрощались с Кучецким. Дел полно у всех – и у Федора, и у нас.

В Поместном приказе все бумаги по воеводству, как и говорил Федор, были готовы. Но пока деньги из казны получили, пересчитали – полдня ушло.

– Ну что, Глеб? Сами с деньгами поедем? Или охрану от приказа возьмем?

– Сами. Пистолеты есть, сабли. Неуж не отобьемся, если лихие люди вздумают поперек дороги встать?

Я приторочил один мешок с монетами к своему седлу, второй мешок привязал Глеб. И до Коломны мы добрались без проблем.

Время было уже вечернее, и потому встал вопрос: куда девать деньги? Ни постоялых дворов, ни просто какого-либо подходящего пристанища в Коломне не было. Решили ехать дальше – в Охлопково. Там и изба есть, и воинов достаточно.

По ночной дороге доехали-таки до имения. Из привратной сторожки раздался грозный окрик:

– Стой! Кто такие?

С площадки над воротами свесились ратники с факелами, пытаясь разглядеть приезжих.

– Князь прибыл! Отворяй.

– Сейчас, сейчас!

За воротами засуетились, загромыхал засов.

– С возвращением, князь.

Мы сняли с седел мешки с деньгами и положили в моей избе под топчан.

– Глеб, позаботься о лошадях, устал я что-то!

– Не беспокойся, князь! Отдыхай!

Едва стянув сапоги и сняв кафтан, я рухнул на постель. Чертовски устал, спать хочу.

Вот и проспал деньги… Хорошо еще, что не все.

Утром после туалета и умывания я вернулся в избу, глянул под топчан и похолодел: одного мешка нет! Твою мать! Поспал, называется!

Дрожащими руками я развязал мешок и запустил в него руку. Слава богу – серебро осталось. В Москве я получил один мешок с серебром и второй – с медяками. Вот с медяками мешок и стянули – не мог же он сам уйти. Сколько же там было? Я пошарил в своей переметной суме, достал расписки. Ага, двадцать пять рублей. Не сказать, что сумма велика, но их хватило бы на стадо коров. И что самое паскудное – что вор кто-то из своих. Но кто? Раньше такого не случалось, и я никого подозревать не мог. И когда украли? Если ночью, когда я спал, – так вор мог уже далеко уйти с деньгами. А если утром – наверняка припрятал мешок внутри острога.