Адмирал Империи – 30 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Что ж, великодушное предложение примкнуть к вашему доблестному космофлоту и повоевать с «янки» плечом к плечу с «северянами» я, конечно, не отклоняю окончательно и бесповоротно, — вежливо кивнул я вице-адмиралу Кантор, стараясь хоть немного успокоить ее и развеять невольно закравшиеся в душу девушки сомнения относительно моих дальнейших планов. — Если Черноморский космофлот по каким-то причинам не сможет или не захочет принять блудного сына обратно в свои ряды, то я непременно прибуду к вам под начало к адмиралу Дессе. И очень надеюсь, что на своем родном крейсере «Одинокий». Ну, а пока вы должны понять меня — я никак не могу не появиться в расположении родного соединения и не предстать перед очи собственного командующего, адмирала Самсонова, пусть даже сейчас и пребывающего в весьма туманном и непонятном служебном статусе.

Конечно же, мои благие намерения и обещания вернуться под крыло покровителя в лице Павла Петровича при неблагоприятном раскладе в родных пенатах звучали несколько лукаво. Действительно, я больше всего на свете рассчитывал, что по возвращении в расположение Черноморского космофлота у меня появится значительно больше пространства для маневра и выбора дальнейших действий. Особенно с учетом царящей там сейчас неразберихи и анархии в командных кругах после известных драматических событий вокруг фигуры вице-адмирала Самсонова.

Ну, во-первых, как я уже узнал от Доминики, у самого Самсонова дела сейчас были совсем швах с высшими управленческими кадрами. Козицын с Хиляевым, при всех их неоспоримых достоинствах явно не могли в одиночку вытянуть всю махину нашего необъятного соединения. Уж я-то как никто другой прекрасно знал, насколько тяжело приходится в подобных обстоятельствах — когда в трудную минуту рядом не оказывается надежных соратников и опытных офицеров, способных подставить могучее плечо.

Опять же, если опираться на красочные рассказы очаровательной Доминики Кантор, выходило, что оба наших флота, что Черноморский, что Северный, к настоящему моменту оказались буквально рассеяны мелкими дивизиями на необъятных просторах системы «Екатеринославская». А эта грандиозная по космическим меркам звездная система, будучи двойной, имела просто-таки необъятные размеры в сравнении с куда более компактными «Тавридой» или «Бессарабией». Чего стоило одно только планет, вращающихся вокруг двух светил — их насчитывалось более двух десятков.

И все это великолепие было раскидано в космосе на чудовищном расстоянии друг от друга. От одной звезды до другой корабли порой летели неделю. А уж про бесчисленные стратегические объекты и говорить нечего — военные базы, верфи, шахты, производственные комплексы… Все эти жизненно важные точки тоже требовали постоянного присмотра и охраны. В итоге, чтобы хоть как-то держать под контролем это циклопическое космическое хозяйство, командованию поневоле пришлось пойти на беспрецедентный шаг — разбить свои силы на огромное количество отдельных боевых групп дивизионного, а то и бригадного масштаба.

Я это к чему говорю. Иван Федорович Самсонов, судя по тактической карте, со своим бравым Черноморским космофлотом располагался в данный момент в окрестностях планет второй бета-звезды этой удивительной системы, контролируя обширное космическое пространство на ее дальних рубежах. В то же самое время не менее доблестный адмирал Дессе со своими верными «северянами» в поте лица сдерживал напор многочисленных кораблей американского адмирала Коннора Дэвиса у главной, центральной планеты в альфа-секторе, ту самую, с поверхности которой я только что имел счастье благополучно убраться.

Так вот, чтобы держать под контролем эту безумно огромную звездную систему со всеми ее бесчисленными планетами, космическими станциями и верфями, Самсонову, по самым скромным прикидкам, было совершенно необходимо распылить, вернее сказать, перегруппировать свой космофлот, ну, по крайней мере, на пять максимально автономных боевых соединений дивизионного уровня. И это в лучшем случае, если, конечно, учесть тот прискорбный факт, что такие верные в кавычках сподвижники командующего, как вице-адмиралы Красовский и Гуль благополучно свалили в направлении «Новой Москвы», и в данный момент были совершенно недоступны. Не трудно представить, какие серьезные кадровые и организационные проблемы принесла Ивану Федоровичу их выходка.

Соответственно, мысленно прокрутив все варианты, я пришел к однозначному выводу, что, прибыв на «Громобой» — флагманский линкор Самсонова, я с большой долей вероятности получу от нашего «главного мятежника и смутьяна» под свое непосредственное командование как минимум целую линейную дивизию со всеми вытекающими приятными последствиями. Лично я, понятное дело, больше всего планировал заполучить в свои загребущие контр-адмиральские ручонки горячо любимую, можно сказать, родную 27-ю дивизию. Уж с этими орлами-то, рядом с которыми я провел не один год, деля и горести поражений, и радости громких побед, мы такого шороху наведем в тылах зазнавшихся американцев, что они надолго запомнят…

Впрочем, даже если в силу каких-то неведомых обстоятельств мне достанутся, скажем, 10-я «линейная» вице-адмирала Красовского, либо там 2-я «ударная» адмирала Белова, то, ей-Богу, я тоже ничуть не обижусь. В любом случае лишь бы дали хоть какую завалящую дивизию — уж я-то из нее конфетку сделаю…

Вы, может, спросите меня — а как же предложение Доминики присоединиться к эскадрам Северного космофлота? Разве Дессе не даст мне в подчинение одну из своих грозных дивизий, если я пожелаю? На это я вам со всей откровенностью отвечу — хммм, ну, во-первых, если бы это зависело от очаровательной Доминики Кантор лично предоставить мне под начало любое соединение в составе своего флота, за этим бы дело не стало, тут сомнений нет никаких. Судя по ее взгляду, она бы с превеликим удовольствием вручила мне хоть половину кораблей космофлота, стоит только кивнуть. Но вот что касаемо самого Павла Петровича Дессе, тут я как-то, знаете ли, не очень-то уверен в подобном исходе.

Дело в том, что Дессе, каким бы он ни был моим давним покровителем и добрым гением, все ж таки в первую очередь является матерым служакой до мозга костей, и действует всегда и во всем строго по уставу и букве закона. Вся его жизнь подчинена регламентам, приказам и постановлениям. Так что мой добрый крестный, может статься, еще и поморщится слегка от столь вопиющего беззакония, глядя на мое триумфальное возвращение в строй прямиком из штрафбата, куда меня упекли. Конечно, закроет глаза в итоге, ибо любит старик своего крестника как родного сына, но… Но когда дойдет до дела, и я попрошусь на должность комдива — еще бабушка надвое сказала, получу ли заветную дивизию, или мне любезно укажут на дверь с предложением не выступать…

Нет, ну, я, конечно, утрирую малость, и Павел Петрович, так-то, скорее всего не откажет мне в протекции из личной симпатии, и комдивом все ж таки назначит, никуда не денется