Антон Шаффер - Арт-Джаз

— Что ж ты раньше-то молчал! — Взорвался майор. — Давай его сюда!

Прошин поспешил ретироваться, чтобы не навлечь на себя начальственный гнев, и не успел он скрыться за дверью, как на пороге кабинета появился Петр Строков. Короткову хватило одного взгляда, чтобы понять, что с парнем что-то не то. Петр словно похудел, осунулся и выглядел забитым — это был совсем не тот Петр Строков, которого он видел на берегу озера Сенеж в день трагедии.

Глава 20

Уже почти целый час Коротков слушал рассказ Строкова. Иногда ему начинало казаться, что он вот-вот поверит во все, что говорит этот молодой человек. Но стряхивая с себя наваждение, милиционер включал критическую половину своего сознания и отказывался воспринимать этот бред. Но Петр раз за разом повторял одно и тоже…

— Сергей Иванович, вы должны мне поверить. На моей совести исчезновение Артема, — Строков был готов разрыдаться и с трудом держал себя в руках, чтобы окончательно не скатиться к банальной истерике. — Именно исчезновение. Арт жив. Как вы и я. Но его здесь нет, понимаете?

— Честно говоря, не очень, — нахмурился Коротков. — Я бы сказал, что человек либо жив, либо мертв. Если он жив, то он находится среди живых, но если ты говоришь, что его здесь нет, значит, мысля логически, я прихожу к выводу что он мертв.

— Да при чем тут ваша логика!? — в сердцах воскликнул Петр и обхватил голову руками, начав нервно перебирать свои шикарные волосы, которые, впрочем, в этот момент были скатаны и выглядели так, словно их владелец не мыл голову последние пару дней. — Не работает тут ваша логика! Не работает! Понимаете? У меня есть доказательства. Я же сам его переместил туда. В месте с ней, с Роговой, и с Арсением. Я теперь все могу рассказать, потому что они не вернулись. Еще позавчера должны были вернуться, но не вернулись. Я их ждал там, у озера. Они должны были появиться, но не появились!

Строкова скрутило и он сложился на пополам, на сей раз обхватив длинными руками колени. Со стороны он производил впечатление не совсем здорового человека. Заслышав крики, в кабинет заглянул Прошин, но Коротков выставил его вон.

Вся речь Строкова действительно могла показаться чистой водой бредом сумасшедшего, если бы ни одно «но». Он назвал имя Роговой и Арсения. А, значит, парень что-то знал.

Коротков прокручивал возможные версии, глядя на раскачивающегося взад-вперед Петра. Основной была следующая: Рогова с Арсением все же вычислили Крылова, добрались до него на даче и убили во время лодочной гонки. Это объясняет и ведения Оли, которая тоже наблюдала старика. Выходит, это была вовсе не кислородная недостаточность, а самая что ни наесть реальность — она видела убийцу. Произошло все быстро. Крылов со Строковым в запале гонки сильно оторвались от других участников и с середины озера сложно было разглядеть, что творится там, на другом берегу. Сделав Строкова сообщником (пригрозив ему смертью?), Арсений убил Крылова (возможно, задушил), а заодно и слегка придушил Олю, которую, вполне возможно, вырубили еще в лодке, на подходах к берегу. На берегу она очнулась и увидела то, что увидела. Потом оба тела бросили в воду, а лодку ловко перевернули. Ну и что, что совсем возле берега? Всякое бывает — жизнь она такая. Что получалось в итоге? Строков, раскаявшись, и не имея больше душевных сил хранить всю правду в себе, пришел в милицию с повинной. Похоже, что пасьянс сходился.

— Петр, давайте так. Я даю вам лист бумаги, вы все пишите. Потом я читаю, и мы продолжаем разговор. Согласны?

— Не верите? Не верите что Арт там? На войне? Я вам докажу. Я — хранитель «эвакуатора» в нашей реальности!

Теперь Строков вообще безо всяких сомнений являл собой пациента палаты номер шесть. Глаза его безумно светились, всклокоченные волосы торчали в разные стороны, а все тело ходило ходуном, не в силах спокойно сидеть на стуле. Коротков быстро плеснул в стакан воды и протянул его посетителю:

— Ну-ка, попей, попей. Успокойся.

Следователь поднял трубку, чтобы набрать номер дежурного врача, который обслуживал отделение в этот день, но Строков внезапно вскочил со своего места, бросив стакан на пол, и телом накрыл телефон, словно это была вражеская амбразура. В кабинет опять заглянул Прошин.

— Да закрой ты эту дверь, мать твою! — сорвался Коротков. — Позову, если надо будет!

— Извините, Сергей Иванович, — пролепетал Прошин и его физиономия исчезла из дверного проема.

Майор приподнял содрогающегося Петра и усадил обратно на стул. Тот не сопротивлялся, а только всхлипывал, все пытаясь что-то сказать, но в очередной раз захлебывался и лишь беззвучно, словно рыба, шевелил губами. Наконец, он сумел произнести несколько слов:

— На д-д-д-а-а-ч-че… Т-т-т-а-м…

— Что? Что на даче? — Коротков придвинул свой стул поближе к Строкову и теперь сидел почти рядом с ним. — Что ты хочешь сказать?

— П-п-п-о-е-х-а-л-и туд-д-д-а…

— Надо ехать к тебе на дачу? — сообразил следователь. — Тебе есть что там показать?

Петр судорожно затряс головой.

Коротков вернулся за свой стол, набрал номер начальника и сообщил, что в целях расследования ему немедленно требуется отбыть в Солнечногорский район на дачу свидетеля гибели Артема Крылова. Получив согласие, он помог Строкову встать, и, взяв его под руку, вышел с ним из кабинета. Прошин все еще стоял под дверью, но завидя шефа с трясущимся юношей, отошел к стене и чуть ли не вжался в нее, попуская их.

— Прошин, если что-то срочное — я на мобильном. Полковник в курсе. Остаешься здесь и дежуришь до моего возвращения. Все понятно?

— Понятно, — согласно тряхнул бритой головой Прошин и состроил верноподданническое лицо. — Все будет сделано!

До дачи домчались быстро. За время пути Строков более-менее пришел в себя, хотя периодически его тело содрогалось в непроизвольных конвульсиях, а изо рта вырывались какие-то всхлипывающие звуки. Он все больше молчал, а Коротков ни о чем и не спрашивал. Довольно было того, что сейчас они ехали фактически на место преступления, и свидетель готов показать что-то важное. А пока пусть оклемается.

Остановив «жигули» возле шикарной дачи Строкова, майор вышел из машины и всей грудью вдохнул свежий осенний воздух. Сентябрь катился к своему завершению, но солнце все еще пригревало, а деревья сохраняли свой лиственный покров, хоть и изрядно пожелтевший. Коротков вытащил из пачки сигарету, но быстро передумал — курить на таком воздухе? Да это настоящее преступление — и против воздуха, и против себя самого. Засунув сигарету обратно в пачку, майор дождался, пока Петр соберется с силами и выйдет из автомобиля. Было заметно, что движения даются ему с трудом — нервная система была расшатана у парня до предела и тело просто не слушало сигналов, посылаемых мозгом.

— Воздух-то какой! — попытался подбодрить его Коротков. — Не надышаться!

В ответ он поймал затравленный взгляд, в котором столько всего было намешано, что майор затруднился определить, какая из эмоций в данный момент является главенствующей в сердце Петра.

— Пойдемте, — монотонно позвал Строков и направился прочь от дома.

— А мы разве не на дачу? — удивился Коротков.

— Нам к озеру, — сообщил Петр и покачнулся, еле удержав равновесие.

— Давай-ка обратно в машину. А-то, я смотрю, ты в таком состоянии далеко не уйдешь.

Строков послушно вернулся в машину. Они тронулись с места и через пятнадцать минут были на берегу озера.

— Нам на ту сторону, — Петр указал рукой на противоположный берег. — Тут объезд сложный. Проще на лодке.

— Ладно, давай на лодке, — пожал плечами Коротков, который был окончательно заинтригован.

Они взяли лодку, заплатив сразу за час. Коротков сел на весла, а Петр устроился на корме, глядя отсутствующим взглядом на воду. Майор активно заработал веслами, в предвкушении скорой развязки. Скорее всего, думал он, Строков хочет на месте преступления рассказать и показать как все произошло. Коротков хорошо знал, что такое бывает — так же, как преступников тянет на место преступления, так же и раскаявшихся в содеянном людей влечет место совершения злодеяния. Почему-то там им психологически легче обо всем поведать.

Причалив к противоположному берегу, они выбрались из лодки, и Коротков затащил ее подальше на землю, что она самовольно не покинула свое временное пристанище. Петр покорно ждал, пока следователь производил эти манипуляции. Руки его безвольно болтались вдоль тела, а голова понуро покоилась на груди, словно шейные мышцы отказывались держать ее ровно.

— Ну, я готов, — сообщил Коротков, отряхивая руки.

— Пойдемте, — снова односложно отозвался Строков и побрел куда-то за деревья, которые, к слову, росли здесь весьма бурно и часто. Пройдя метров двадцать, Петр резко остановился и оглянулся на своего спутника, давая понять, что они на месте.