Самый лучший апокалипсис 2 (СИ) - Гамма Ам Аль

— Не долго тебе осталось, — вытирая кровь из собственного носа прошипел я в сторону довольного своими успехами медбрата.

Близкое присутствие последнего, казалось, выворачивало меня наизнанку, таким сильным был этот необъяснимый дискомфорт. Я вытащил фомку из рукава. Забыв обо всём на свете, вышел из темноты и неумолимой поступью направился к армейцу. То, что Игнатова охраняло двое вояк с автоматами меня даже не волновало. В башке засела одна единственная мысль — во чтобы то ни стало свернуть лекарю шею. Что произойдет дальше значения не имело. Разберусь как-нибудь.

— Игнатов, вот ты где! За мной, срочно! — как черт из табакерки из-за угла выскочил другой вояка, потянул светоносного в неизвестном направлении.

«Вот… мля!» — я отступил в темноту.

Матерясь сквозь зубы, поковылял вслед за убегающими солдатами. Миновав полуразрушенный соседний двор, раскуроченную игровую площадку и огромную толпу перепуганных местных жильцов (народ вывалил на улицу искать объяснение стрельбе, взрывам и грохоту), запыхавшийся армеец притащил Игнатова и его телохранителей к безлюдной автозаправке, подвел к одной из пустых бензоколонок.

— Старлей велел! Сказал «пусть с бензином попробует», — жадно хватая ртом воздух, сообщил посыльный. — Ну, пробуй!

Светоносный приложил руки к заправочной станции, замер, источая вокруг себя невыносимо яркий свет.

— Охренеть! — разом выдохнули все присутствующие.

Из заправочного шланга внезапно пахнуло бензином.

— Молодец, Игнатов!! — не в себя от радости заголосил армеец, развернулся, дал деру куда-то в темноту. — Я к старлею, доложить, а потом за канистрами! — прокричал посыльный и скрылся за углом соседней пятиэтажки.

— Ну ты крут, — уважительно покивали головой солдафоны-охранники, одобряюще хлопнули улыбающегося Игнатова по плечу. — Бензин наколдовал! Могёшь! Старлей будет без ума от счастья!

«Ваше счастье будет недолгим», — мысленно ухмыльнулся я, с монтировкой в руках и перекошенной рожей направляясь к воякам.

— Игнатов, вот ты где! — с каской набекрень на территорию автозаправки ворвался ещё один солдат. — К прапору, срочно! Его какая-то тварь ужалила, вот-вот кони двинет. За мной! Бегом-бегом!

«Да быть того не может!» — безумным взглядом вытаращился я в спину убегающим.

Злой как чёрт, заковылял по следу ретировавшихся армейцев. Миновав школьную спортивную площадку, полыхающее здание местной библиотеки и голосящих работников обвалившегося здания ЖЭКа (есть в этом какая-то справедливость), вышел к свету аварийных огней побитого уазика, увидел два десятка снующих по округе солдат. Притормозив у живой изгороди из обледенелого кустарника, вытащил из рукава верную монтировку, приготовился идти напролом.

— Ну? Делай что-нибудь! — вояки, заметив прибывшую к ним подмогу, тут же потянули лекаря к валяющемуся ничком прапору.

— Колдуй! Колдуй, кому говорят! — принялись тормошить растерявшегося медбрата со всех сторон. — Спасай батяню нашего! Спасай же, ну!!

— А что за тварь его ужалила?

— Да хрен бы его знал! Мы когда на крик прибежали прапор уже с дыркой в башке валялся, а остальные пропали.

— Понятно… Я закончил. Жить будет.

Заметив, как неподвижный до этой минуты прапор вяло зашевелился, окружающие Игнатова вояки радостно подхватили армейца на руки:

— Ну ты даёшь, салага! Ну ты даёшь!! — ликовала братия. — Вот это ты прям… молодец! Мужик! Как вернемся, заходи к нам в часть! Уж мы-то за своего батю тебя отблагодарим!

— Ща я его сам отблагодарю! — бубнел я себе под нос, приближаясь пьяными зигзагами к счастливым солдатам. В глазах окончательно потемнело, башку словно в невидимые тиски защемило. — Ща-ща-ща… Ща я его… Ща-ща…

— Игнатов!! — мимо меня пронеслась какая-то фигура в каске и с автоматом. — Обратно во двор, срочно! Там ещё каких-то баб поймали. Говорят, подпевалы той великанши сумасшедшей. Бегом за мной!

«Серьезно?!» — вытаращился я на убегающих от меня Игнатова и охранников. — «СЕРЬЕЗНО-О?!»

— Вот! — выдохнул посыльный, стоило всем нам оказаться там, откуда всё началось. Ткнув пальцем в двух рыдающих девиц, бывших подопечных Настасьи Павловны, солдат уставился на ничего не понимающего лучезарного. — Делай как с тем кровососом из «Лепехово». Старлей приказал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— У них же мозги погореть могут, — растерянно глянул Игнатов на рыдающих под дулом автоматов девиц. — Я ещё не до конца разобрался со своими способностями…

— А мне-то что? — дернул плечом армеец. — Старлей приказал. Давай, делай!

«Не повезло девчонкам», — покачал я головой, наблюдая как ярко засиявший Игнатов направился к двум рыдающим дурехам. — «Но это отличный шанс для меня!»

Я поудобней перехватил монтировку. Радостно скалясь во все тридцать два, пошёл на Игнатова и его вооруженную охрану.

— Игнатов! Вот ты где! — донеслись моих ушей чьи-то радостные вопли. — Петрова гром-баба раздавила! За мной, срочно!

— А НУ СТОЯТЬ!! — взревел я не своим голосом.

В переулке разом потемнело. Охрана Игнатова резко побледнела, побросала автоматы, схватилась за голову.

— Никто. Никуда. Не пойдет! — злой как черт зашипел я на армейцев.

Военных дружно вырвало. У кого-то носом пошла кровь, кто-то схватился за сердце.

— Матерь Божья! — испуганно закричал Игнатов, вскинул автомат, направил в мою сторону. — Что ты… такое?!

О чем это он? Я сжал посильнее фомку, сосредоточился. Всеми силами желая поскорее проломить светоносному его дурацкую башку внезапно оказался нос к носу с сияющим. Не знаю как это произошло. Вроде шёл на встречу, а вот уже рядом стою, смотрю в его удивленные светящиеся глаза.

В районе живота глухо щелкнуло. Потом ещё пару раз. Я и Игнатов синхронно опустили головы, глянули вниз. Армеец пытался меня застрелить. Уперев дуло автомата мне в живот, трясущийся от страха солдат без остановки давил на гашетку. Не получалось. Весь такой новенький и блестящий, АКМ светоносного стремительно покрывался пылью и ржавчиной. Чем дольше Игнатов тыкал автоматом мне в пузо, тем больше на нём появлялось дыр, прибавлялось сколов, возникали труха и вмятины.

— Заклинило! — голосом полным вселенского счастья сообщил я армейцу простую истину.

— Ага… — растерянно промямлил Игнатов, со всей дури оформил мне хук в челюсть.

Я аж на землю покатился, такой силы был этот удар последней надежды. Тут же послышался стремительный топот ног и сбитое дыхание. Игнатов пытался скрыться от меня в неизвестном направлении.

«Какой же… молодец», — непроизвольно похвалил я лучезарного, вскочил на ноги.

Собрав мысли в кучу, бросился за расторопным медбратом.

— А ну стой! — попытался ухватить лекаря за куртку. — Стой, сказал!

Игнатов, аки зебра, выполнил стремительный рывок, увернулся от моей пятерни, хитро изловчился и хлопнул металлической дверью подъезда перед самым моим носом.

— ИГНАТОВ!! — влетел я всем телом о металлический барьер. — НЕ ДУРИ, ИГНАТОВ!

Скребясь о железные двери, пытаясь пробиться внутрь, принялся истошно выть и звать армейца:

— Открой двери, Игнатов!! Открой мне двери!!

Не помогало.

— Ну впусти меня, Игнатов! — начал я упрашивать забаррикадировавшегося солдафона. — Ну впусти-и-и! Ты слышишь меня?! ИГНАТОВ!! Открой двери! Пусти меня внутрь. Ну пусти-и-и-и-и!

В голове неожиданно прояснилось. На душе полегчало, в глазах посветлело. Невидимые тиски, беспощадно сжимающие мою больную голову, внезапно испарились.

— Фу-у-у-у-х, — вырвался из моей груди вздох облегчения.

Я устало сполз на бетонный пол. Десяток секунд приходил в себя и собирал мысли в кучу. Что это сейчас было? Я бегал за вооруженным армейцем? С монтировкой в руках пёр на солдат, рискуя в любой момент получить пулю в голову? Происходящее напоминало дурной сон.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Помешательство какое-то, — не прекращая бубнеж, я принялся подниматься на ноги. — Я бы в жизни на такое не пошел. Это был не я. Это всё не по-настоящему.

Подхватив с земли верную фомку, сунул в рукав. Зябко кутаясь в бушлат, вышел из-под козырька, осмотрел молчаливую девятиэтажку. Дом казался вымершим. Ни на лестничной клетке, ни в квартирах — нигде не горел свет. Некоторые окна и вовсе были выбиты, зловеще размахивая белоснежными занавесками на холодном ветру.