Эми Тинтера - Рибут. Дилогия (ЛП)

Он качнулся и поднес плясавшие руки к глазам. Кожа побагровела, местами обуглилась. От рубашки не осталось почти ничего, брюки превратились в опаленные лохмотья.

– Цел? – спросила я, быстро оглядываясь по сторонам.

– Да, – произнес он с запинкой. – Я… прости, я хотел убежать, но не успел затушить первый пожар, как они устроили второй, и…

– Все нормально, – перебила я и взяла его за руку со всей доступной мне нежностью. – Бежать сможешь?

Он кивнул и поморщился от боли, когда мы побежали. Нам оставалось миновать всего один квартал; я направлялась к ближайшему укрытию, какое могла придумать.

Большой мусорный контейнер стоял невдалеке от кирпичного здания школы и был, как всегда, переполнен. Я подтолкнула его ближе к стене и знаком велела Каллуму спрятаться за ним. Моим первым желанием было запрыгнуть внутрь и укрыться под грудой мусора, но я точно знала, что любой офицер перво-наперво заглянет под каждую крышку и в каждую дверь. Контейнер скрывал нас не полностью – мы были открыты сбоку, если смотреть под нужным углом, – но я тешила себя надеждой, что на такой открытой местности им не придет в голову нас искать.

Крадучись, я обогнула контейнер и привалилась к стене рядом с Каллумом, с тревогой взглянув на его почерневшие от огня руки. У меня никогда не было таких сильных ожогов, но я отлично помнила боль и от меньших, помнила о нестерпимом жжении, которое невозможно заглушить, и об отвратительном ощущении, когда новая кожа затягивает мертвую.

Каллум старался не прижимать руки к туловищу; на лице отразилось такое страдание, что мне захотелось обнять его. Вот только своими прикосновениями я бы сделала ему еще больнее.

Не в силах больше смотреть, как он мучается, я закрыла глаза руками и пожалела, что мало следила за временем его регенерации. Сколько это займет? Десять минут? Двадцать?

Я еще крепче прижала к лицу ладони, но как только мне наконец удалось отогнать от себя образ измученного болью Каллума, на смену страшной картине пришла другая, еще более страшная. Наркопритон.

«Не шевелись».

Я судорожно вздохнула: воспоминание было настолько четким, как будто все произошло минуту назад.

«Не смотри на нее».

Говорила мама; меня обдало ее зловонным дыханием, когда она зашептала мне в ухо и так обхватила за животик, что стало больно.

Я не послушалась. Не обращая внимания на перепуганных обитателей притона, я посмотрела прямо в лицо рибутки, стоявшей посреди комнаты.

Она заметила мой взгляд, ее светло-зеленые глаза сверкали во тьме.

«Сто тринадцать», – обратилась она к другому рибуту, и тот повернулся. Она указала на меня.

«Что?» – спросил он.

«Это ребенок».

«Ну и что?»

«Разве она должна быть здесь? Оглянись вокруг».

«Нас это не касается. Мы пришли за объектом».

«Но…»

«Семьдесят два!» – осадил он ее.

Она закрыла рот и перед уходом грустно взглянула на меня. Я смотрела ей вслед даже после того, как она ушла, и жалела, что не могла пойти с ней.

Наверное, мама заметила это, потому что с гневом и отвращением столкнула меня с колен.

При этом воспоминании мое сердце странно забилось, в памяти всплыли лица родителей. Мама была белокурой, как я, хотя ее волосы и потемнели от жира и грязи. У папы были густые кустистые брови, и он их постоянно сдвигал, пребывая в печали или глубокой задумчивости.

Я стиснула шлем, изгоняя образы. Здесь они были мне ненавистны. Я не желала это помнить. Не хотела идти в Остин. Грудь пронзила такая боль, что мне показалось на миг, будто в меня выстрелили.

– Рен!

Голос Каллума вырвал меня из моих мыслей. Его лицо было очаровательно в своей тревоге.

– Ты в норме? – спросил он.

Его кожа еще не зажила до конца; раны закрывались и розовели прямо на глазах. Но выглядел он настолько лучше, что я испытала отчаянное желание броситься ему на шею.

– Да. А ты?

Каллум повернулся и прижался ко мне, упершись ладонями в стену. Я вдавилась в кирпич, застигнутая врасплох его внезапной близостью.

– Как тебе удалось? – спросил он с улыбкой и чертиками в глазах. – Как ты сумела уговорить Леба помочь нам?

– Леб сопровождал меня на одиночной миссии, и я захватила человека, который заявил, что они помогают рибутам бежать и направляют их в какую-то резервацию. Мы заключили сделку.

– Что-то связанное с его дочерью?

– Мне пришлось пообещать ее спасти. Она рибут из Остина. – Слова давались мне с трудом, дыхание пресекалось. Я не могла говорить нормально в столь тесном соседстве с его телом.

– Что это за резервация? Неужели рибуты там просто живут? На воле?

– Не знаю. Сомневаюсь, честно говоря.

– Итак, мы находим Адину, встречаемся с этими людьми и отправляемся в резервацию?

– Да.

– А куда мы пойдем, если там ничего не окажется?

– Я не знаю. – Меня вновь охватила паника. – Я не думала об этом и просто… – Я умолкла, надеясь, что мне не придется договаривать. Но он лишь вопросительно поднял брови. – Я просто не хотела, чтобы ты умирал.

Он взял мое лицо в ладони и запрокинул так, что мне не осталось ничего другого, как заглянуть в его черные глаза. Мне казалось, что ему уже не прижаться теснее, но он подался вперед и словно вобрал меня в себя. Я чувствовала, как вздымается и опадает его грудь, и осторожно прикоснулась к ней пальцами.

– Спасибо.

Я моргнула, так как не рассчитывала на благодарность и не была уверена, что заслужила ее. Я не знала, что сказать, но он, похоже, ответа и не ждал.

Для поцелуя ему пришлось немного сдвинуть шлем и нагнуться, но я не верила, что он это сделает, пока не ощутила бережного прикосновения губ. От удивления я вздрогнула и почувствовала, как он улыбнулся.

А дальше меня унесло.

Напоминать пальцам ног не пришлось. Я встала на цыпочки, вытянулась в струну и обняла его за шею. Он сомкнул руки на моей талии и привлек к себе.

Все происходило не так, как я представляла. Поцелуи слегка ошарашили меня. Будучи человеком, я считала их лишь легким путем распространения микробов и относилась к ним с опаской. Рибутом же я испытывала недоумение. Я не вполне понимала, что в них приятного.

Теперь же мне стало непонятно одно: как можно захотеть поцеловать кого-то, помимо Каллума.

Когда он отвел голову, я чуть не притянула ее обратно, но, глядя на его милую улыбку, не захотела это пропустить.

– Я же говорил, что нравлюсь тебе!

Я рассмеялась, и его лицо осветилось щенячьим восторгом, как будто он сам сомневался в своих словах.

Он отступил и снял через голову остатки рубашки. Расстегнул и осторожно положил шлем; затем посмотрел на брюки, которые больше напоминали шорты с длинной бахромой. Даже черные трусы было видно. Он опустился на землю, и я тоже соскользнула по стене. Мой мозг приказывал продолжить бег, но ноги вдруг отказались подчиняться.

– А больно, между прочим, – заметил он и вытянул руку, рассматривая новую кожу. – У тебя бывали ожоги?

– Не такие, – еле слышно ответила я дрогнувшим голосом.

– В чем дело? – Он придвинулся ближе. – Испугалась за меня?

Я скрестила руки на груди и насмешливо сдвинула брови, из-за чего его улыбка стала еще шире. Когда он потянулся ко мне, у меня запылало лицо.

– Каллум, ты в одних трусах.

– Нет, сверху штаны. Типа. – Он взял меня за руку и нахмурился. – Да ты продрогла! Иди ко мне.

– А ты разве не замерз? – спросила я, когда он усадил меня к себе на колени, и я обняла его за голые плечи.

– Нет. Здесь не холодно.

Я решила, что он меня поцелует, но Каллум уткнулся мне в шею и осторожно нащупал губами место, от прикосновения к которому меня охватил восторг.

– От тебя так приятно пахнет, – пробормотал он, снова лаская мою шею.

– Нет, не приятно, – возразила я, пытаясь отгородиться и чувствуя, как меня душит стыд. – От меня несет смертью.

– С ума сошла, – усмехнулся он, прижав меня крепче. – Ты не мертва. Никакой смертью от тебя не пахнет.

– Я долго пробыла мертвой.

– А потом перестала. Вот запах и живой! – Он поднял голову и припал губами к моим.

Я собралась оттолкнуть его посильнее, но тело вовсе не хотело, чтобы он ушел. Его губы отдалились лишь на дюйм.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – сказала я.

– Почему? Тут очень уютно. Ночная прохлада с ароматом помойки. Замечательно!

– Они будут… – Я осеклась, услышав приближающиеся шаги.

– Пусто, – раздался голос офицера. – Девять человек мертвы – судя по всему, погибли недавно.

Каллум, услышав число, удивленно посмотрел на меня, и я уставилась в землю, боясь увидеть в его глазах отвращение.

– Приготовься бежать, – шепнула я ему на ухо.

– Проверьте там! – крикнул офицер.

Донесся хруст гравия; шаги направлялись к нам, и я задержала дыхание, боясь пошевелиться. Крышка контейнера откинулась и ударилась в стену над нашими головами. Офицер зашуршал мусором.