"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

– Ты научился читать мои мысли? – спросил Ворон вроде бы и в шутку, но настороженно. В горле моментально пересохло.

– Нет, но именно сейчас все настолько на поверхности… Даже я догадался! А еще Нечаев на тебя злится.

– Это уж точно мне безразлично, – бросил Ворон. – Что именно на поверхности?

Денис приблизился и зашептал едва слышно:

– Ты. Сестринский пытается повторить эксперимент и заполучить второго тебя, неужели ты не понимаешь? Все его подопытные – бизнесмены, интеллектуалы, люди, многого добившиеся в жизни, авантюристы…

Ворон отстранился, сглотнул ком в горле. Сердце в груди решило почему-то сделать сальто-мортале.

– Условия соблюдены не полностью. Я тогда потерял все.

– Нет, сломлен ты не был. К тому же наверняка Сестринский счел, будто ты не пожелал оставаться с ним именно из-за катастрофы… – Денис хотел сказать еще что-то, но помотал головой, зажмурился и вцепился в его плечо.

– Спокойно, – прошептал Ворон, затем откашлялся и договорил: – Ты у меня почти гений.

– Просто ты почему-то думаешь о себе в последнюю очередь, – сказал Денис.

– Не сказал бы, но подумаем об этом дома, хорошо?

– Ты куда сейчас?

– Я спал от силы два часа, – признался Ворон. – Доберусь до кровати, закроюсь на все замки и буду отсыпаться до твоего прихода.

– Да мне осталось только телефон забрать.

– И послушать решение наших яйцеголовых научников. Ясно?

Денис кивнул.

– Я не хочу получать краткий пересказ Нечаева, я хочу услышать его от тебя.

– Ты в чем-то его подозреваешь?

– Мой напарник – ты, – напомнил Ворон.

– Это не ответ.

– Можно подумать, ты не в курсе, будто именно тебе я доверяю безгранично и любому за тебя горло перегрызу. И вот еще: если до меня доберутся те, в чей осиный рой я так глупо по неосторожности влез, знай – я потребовал от Нечаева тотчас ввести тебя в курс дела и привлечь к поискам.

– Ворон…

– Поскольку если кто и способен меня вытащить, то ты, – перебил тот и, прикоснувшись двумя пальцами к собственному виску, ткнул ими в лоб Дениса – туда, где, по уверениям эзотериков, у человека располагался третий глаз. – Все. На этом пятиминутка взаимных признаний окончена, – усмехнулся он. – Жду тебя дома, до встречи.

Уже выходя из института, Ворон вспомнил о собственной нелюбви к планированию. Он еще в школе заметил: стоило сказать «увидимся завтра», и встреча неминуемо срывалась. Именно поэтому он старался не использовать выражений типа «до завтра», «увидимся после обеда», «встретимся под часами». Словно кто-то под локоть толкнул проститься с Денисом несчастливой фразой.

Неприятное чувство засосало под ложечкой. Неожиданно поднявшийся ветер с силой ударил в грудь, словно намеревался остановить, заставить отказаться уезжать и вернуться на заседание. Вот только любовно вскармливать собственную паранойю Ворон не собирался, и так с ним в последнее время творилось невесть что. От института до дома дорога заняла бы от силы минут двадцать, и всю ее Ворон мог бы проехать на спор с закрытыми глазами.

«Хонда» ответила мерным успокаивающим рокотом. На выезде вдруг вспомнилось, как он отводил глаза гаишникам с помощью «креста» и пытался добиться подобного эффекта, комбинируя разные артефакты. Авантюру очень поддерживал Верин, разумеется, скрываясь от коллег и в особенности от Тополева. Ворон в свою очередь тоже не распространялся, ему просто было интересно.

Можно сказать, своего они добились. «Золотинка», которая считалась очень слабым артефактом, используемым сталкерами то в качестве фонарика, то вроде талисмана, в сочетании с «пирамидкой» накладывала на автомобиль и все, в нем находящееся, самый настоящий полог прозрачности.

Вот под этим покровом их на полной скорости чуть фура и не протаранила, благо, за рулем старенькой «девятки» (специально выбирали, чтобы не жалко было) сидел именно он, а не научник. Вовремя заметил многотонную дуру, приближающуюся сзади, понял тщетность попыток уйти в отрыв и резко крутанул руль вправо, одновременно выжимая газ и тормоз.

Закрутило их знатно, управление улетело к чертям, а спас только передний привод. В последний момент Ворон оставил в покое тормоз, отчего-то проассоциировал обстановку как зимнюю, решил, будто попал в гололед, и, вывернув руль в сторону заноса, дал по газам.

Потом они долго лежали на траве, пялились в небо и ни о чем не думали. По крайней мере Ворон не думал точно, а вот Верин с ходу предложил никому об эксперименте не докладывать и вообще помалкивать.

«„Золотинка“ в Зоне не редкость. Новички давно на сувениры растащили. В любой инет-лавке открыто продается. А „пирамидка“… ну… знаешь, если задаться целью, тоже найти можно без проблем», – сказал он.

Ворон тогда в состоянии был только кивнуть, а еще его беспокоил длинный узкий порез на щеке и плечо, наверняка превратившееся в один сплошной кровоподтек.

«Прикинь, информация просочится в Сеть и попадет… ну, не знаю… хорошо, если к киллеру какому-нибудь, а не к маньяку».

Ворон фыркнул. Уже потом они поняли, что для установления полога прозрачности нужен третий компонент: человек, часто бывающий в Зоне. Потому обычные люди оказались в пролете. С другой стороны, среди сталкеров всегда хватало и отморозков, и урок.

И вот теперь навязчивое чувство слежки холодило затылок, хотя ровным счетом ничего подозрительного Ворон не замечал.

На капот опустилась сорока и застрекотала. Ворота были открыты, и, судя по всему, порядком давно. Из будки выглянул охранник.

– Все в порядке, сталкер?

Явно новенький: по имени назвать не решился, но кто такой Ворон – точно знал.

– Разумеется, – прошептал он и махнул рукой.

Если только на один миг предположить, будто сталкер по кличке Ворон и младший научный сотрудник по фамилии Верин – не самые умные люди, интересующиеся Зоной, то не нужно много думать для понимания: до комбинации «золотинки» и «пирамидки» могли додуматься и без их научных изысканий. По крайней мере одному без преувеличения гению подобное удалось бы точно. А значит…

– Скоро здесь проедет мой напарник, передайте ему… – начал Ворон и осекся. Втравливать совершенно постороннего человека все же не стоило: тот ничего плохого ему лично не сделал.

– Слушаю! – В порыве служебного рвения охранник даже блокнот с ручкой раздобыл.

– Пусть найдет младшего научного сотрудника Верина и поговорит с ним на тему высшего пилотажа под Мценском. Вракам про то, как автостопом до Пущино добирались, пусть не верит, только основному.

– Конечно, обязательно передам! – заверил охранник.

– И еще… – Ворон расстегнул несколько пуговиц на вороте и снял серебряную цепочку. – Это. Только попробуй не передать.

– Да вы что!

– В страшные сны являться буду, – предупредил Ворон. – Весь мозг выем, – и рассмеялся.

Небольшой треугольник из посеребренного металла на тонкой замысловато сплетенной цепочке казался украшением. Выходящие из углов прямые делили его на шесть секторов, в каждом из которых был выгравирован знак соответствующей планеты: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн. В зависимости от удаления от Солнца каждой планете присваивалось число от единицы до шести. Введение кода осуществлялось легким надавливанием на символ, тот реагировал на тепло и не только. Ворон часто шутил про распознавание отпечатка пальцев и анализ ДНК, но секрета не раскрывал. Как обычно, истина оставалась где-то рядом, а шутка являлась таковой лишь отчасти. Никто, кроме него и Дениса, точно не сумел бы воспользоваться кулоном. Если комбинация подбиралась верно, в перекрестье лучей загоралась синяя лампочка. Ворон называл ее Антарес – по названию самой яркой звезды в созвездии, под которым родился.

На груди остался простой серебряный медальон в виде летящего ворона. С ним чувство уязвимости казалось не столь острым.

Сорока разразилась длинной тирадой, расправила крылья и сорвалась в синее умытое небо. Ворон махнул на прощание рукой, усилием воли задавив чувство потери и ощущение, будто проезжает здесь в последний раз.