Эми Тинтера - Рибут. Дилогия (ЛП)

– Но…

Мы не были людьми. И хоть я и не собиралась откровенничать с этим парнем, но помоги мне кто-нибудь бежать, я бы именно скрылась. И не стала бы отираться поблизости, чтобы помогать горстке людишек. Мне с трудом верилось в существование резервации рибутов, тем более – пребывавшей в союзе с этими повстанцами из числа людей.

– Или, по крайней мере, им нужно убрать вас, чтобы напасть, – добавил Леб, словно прочтя мои мысли.

Челнок начал снижаться, и Майло посмотрел на Леба расширенными глазами:

– Ты ведь поможешь мне? Выручишь меня из беды?

– Не исключено, – отозвался Леб, проведя рукой по лицу. – Я могу попытаться что-нибудь подстроить, когда тебя повезут в Остин. Но в Розе сегодня Сюзанна Палм. Тебе придется пережить допрос.

От лица Майло отхлынула кровь, но он кивнул.

– А потом ты меня вытащишь? Потому что…

– Я же сказал, что попробую, – огрызнулся Леб и повернулся ко мне. – Тебя будут спрашивать, что происходило в период радиомолчания. Ты должна сказать им нечто вроде правды.

Я недоуменно моргнула. Люди сошли с ума.

– Подобие правды. Доложи им, что Майло начал болтать о резервации рибутов и побегах. Скажешь им, что он сообщил о бегстве номера Сто пятьдесят семь и хотел помочь и тебе бежать. Потом заяви, что считаешь его психом. Что ты не сбежала бы, даже будь он нормален. Прикинься обычной, какой ты бываешь, – бесстрастной, как будто вообще бесчувственной.

– По-моему, у меня как раз такое лицо.

– Отлично. Тебе придется что-то им выложить. Они ни за что не поверят, что он просто молчал, пока не работал коммуникатор. – Он посмотрел на меня с мольбой. – Но только, пожалуйста, не говори обо мне и Адине. Ты в состоянии передать, что я лишь приказал тебе помалкивать? У меня двое детей, а жена умерла. Мне нельзя попадаться.

Челнок приземлился, и я кивнула. Леб, похоже, не уверился в моей надежности.

– И никому из рибутов не говори, – торопливо шепнул он. – Сейчас мне уже не вывезти никого. На этот раз я чуть не провалился и больше рисковать не хочу. – Он повернулся к Майло. – Особенно когда некоторые не держат слова.

Майло ответил яростным взглядом, и в этот момент дверь открылась, явив нашим взорам офицера Майера, который стоял на крыше, уперев руки в бока и всей своей тушей излучая гнев. Сюзанна стояла рядом и если и рассвирепела, то не показывала этого. Она лишь вскинула брови при виде меня и криво улыбнулась, когда заметила Майло.

Люди не зря содрогались при звуке ее имени, я не могла их за это упрекнуть.

– Отведите его в комнату для допросов, пусть ждет Сюзанну, – гавкнул офицер Майер Лебу. – Потом ступайте в следственное помещение и ждите меня. А ты марш сюда!

Последнюю фразу он выкрикнул в мою сторону, и я пулей вылетела из челнока.

Майер схватил меня за руку и поволок вниз по лестнице, как нашкодившего ребенка. Он не выпустил меня, пока мы не дошли до его кабинета на девятом этаже – тогда он бросил мою руку и вставил в замок ключ.

Шваркнув дверью, он резко повернулся ко мне лицом и очутился так близко, что я улавливала его затхлое дыхание.

Он принялся на меня орать. Я не поняла ни слова.

Все люди и впрямь слетели с катушек.

– Простите, сэр, но я вас не понимаю, – произнесла я спокойно.

Майер с усилием перевел дух.

– Зачем ты выключила коммуникатор? – процедил он сквозь зубы и указал на прибор, который я так и держала в руке.

– Он неисправен, визжал прямо в ухо.

Я протянула ему коммуникатор. Он оттолкнул мою руку, и пластмассовая коробочка заскользила по плиточному полу, остановившись под его длинным стеклянным столом.

– А камеру?

Он брызнул слюной, и я с трудом подавила желание утереться.

– Не знаю. Разве она не работает? – невинно спросила я.

– Что произошло в доме?

– Преступник начал разглагольствовать о резервации рибутов. Говорил чушь, будто собрался нас спасти. Тут, поскольку пропала связь, пришел офицер, и мы вместе доставили объект на челнок.

Он придержал ладонью кулак. Я уже приготовилась к удару.

– И что?

– На борту он продолжил говорить. Сказал, что Сто пятьдесят семь не умер, а сбежал.

– Дальше? – прорычал Майер.

– Это все. Офицер приказал мне молчать. Человек продолжал кричать о резервации рибутов.

– Он сказал, где она находится?

– Нет.

Во всяком случае, не совсем. «Северный Техас» – довольно расплывчатое указание. Насколько я знала, к северу от нас простиралась сплошная безжизненная пустыня.

– Он говорил, что они хотят помочь вам бежать?

– Да, он заявил, что хочет помочь мне. Но я думаю, сэр, что он просто безумен.

Офицер Майер прищурился на меня, и несколько секунд в помещении слышалось только его прерывистое сопение.

– Ты считаешь его безумным, – проговорил он медленно.

– Рибуты не убегают. Я видела попытки. Их убивают. Даже если удастся, бежать все равно некуда.

– А как же резервация?

– Сэр, мне трудно в это поверить.

Я не солгала. Я не могла ее представить. Как там жили? Откуда брали пищу? Почему их не трогали люди?

Майер вперился в меня взглядом, проверяя на лживость.

– Я не знал, что выйдут такие накладки. Но я послал тебя потому, что доверял тебе. – Он яростно втянул воздух и на шажок отступил. – Эти люди… Я знаю, тебе этого не понять, но мы спасли их. Мы – единственный выживший штат, потому что вовремя закрыли границы и прекратили все перемещения граждан. А эти люди считают, что могут идти куда хотят и делать что им заблагорассудится. У нас были причины установить такие правила! Мы защитили их, а эти повстанцы, – он будто выплюнул это слово, – воображают, что у них есть какая-то миссия по спасению всех и каждого. Они только множат смерть. Путешествуют из города в город, нарушая законы! Это место, – обвел он комнату яростным жестом, – предназначено для защиты людей. Именно этим ты и занимаешься. Тебе ведь это известно?

«Защита» была неподходящим словом для моего ремесла, но я почти поняла его доводы. Люди предпочли оставлять в живых молодых рибутов, чтобы те зачищали города. Выпалывали преступников и больных без риска заразиться самим и распространить вирус дальше.

– Да, – ответила я.

Он подступил так близко, что мне захотелось толкнуть его в грудь, чтобы полетел через комнату.

– Я буду следить за каждым твоим шагом. Заикнешься об этом хоть словом, и тебе конец. Понятно?

Я кивнула.

В его речах не было ничего похожего на доверие.

Глава одиннадцатая

Вернувшись к себе, я крадучись легла и повернулась к стене. Я решила, что офицер Майер вполне мог следить за мной в эту самую минуту, и боялась за свое лицо, которое могло выдать вертевшиеся в голове мысли.

Побег?

Это было нелепо. Планировка зданий КРВЧ полностью исключала бегство. За нами постоянно наблюдали; нас окружала вооруженная охрана; наши маячки были вживлены неизвестно куда, а горожане все до единого горели желанием передать нас в руки корпорации при первой же встрече.

Впрочем, как выяснилось, не все.

Я подтянула колени к груди и нахмурилась, пытаясь разобраться. Сначала я решила, что мятежники нас попросту подставляют. Сулят рибутам помощь в побеге, заморочив их байками о резервации, а потом убивают. Но в этом не было никакого смысла. Если они и правда хотели избавиться от рибутов, то почему не ликвидировать их на заданиях? Заваривать такую кашу с хитроумным побегом из корпорации казалось чрезмерной глупостью даже для человеческого ума.

Но если нас не подставляли, если нам искренне помогали в надежде на ответную помощь, то придумано было ловко. Со стороны людей казалось самонадеянным ждать сотрудничества от рибутов, но если их цель заключалась в том, чтобы избавиться от КРВЧ, то план был очень неплох.

Я стиснула лицо руками. Я не знала, как относиться к людям, решившим действовать совместно с рибутами. Этим они привносили в уравнение здравый смысл, и ненавидеть их становилось труднее.

Остаток ночи я почти не сомкнула глаз, а утром когда повернулась, то увидела Эвер. Она лежала, сжавшись калачиком и натянув одеяло до подбородка. Пальцы ее дрожали. Я села, свесила ноги с постели, и быстро отвела глаза, когда она заметила мой взгляд.

Мне хотелось поговорить с ней о ночных событиях, но вышло бы подло. Если уж кто и нуждался в побеге, так это она, а Леб ясно дал понять, что не собирался помогать нам. Да и о чем бы я рассказала? «Кое-кто скоро сбежит, но только не ты и не я»?

Я соскользнула с постели, надела спортивный костюм, взглянула на нее напоследок и вышла из комнаты. Двадцать два ждал меня на беговой дорожке. Глаза у него были круглыми и полными раскаяния.

– Послушай, Рен, я…

– Сперва пробежимся, – перебила его я, стараясь не смотреть в эти глаза. Из-за них я снова почувствовала себя виноватой, а мне этого не хотелось, коль скоро он считал меня монстром.