"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

Он специально не использовал обозначения «мутант». В Подмосковье действовали жесткие законы по защите питомцев, согласно которым любая жизнь «меньших собратьев», пусть и очень хищная и опасная, являлась ценностью. Понятия же «мутант» по-прежнему не существовало для законодателей, хотя все нормальные люди пользовались им с завидной регулярностью.

«Надолго ли ее хватит, этой вашей сети?..» – начал было «серый», но его снова перебили, и на этот раз это сделал не кто иной, как Шувалов, целый профессор и Глава профильного исследовательского института.

«Сеть не столько не позволяет существу вырваться, сколько влияет на его мозговые центры, дезориентируя, – заявил он, давя всем своим научным авторитетом. При желании Шувалов мог казаться очень значимым и важным. – Говоря простым языком, мутант… то есть животное не в состоянии сосредоточиться на агрессии».

«А не подпадает ли это под закон о жестоком обращении с животным?» – тотчас нашелся другой «серый».

«Сеть применяется только в экстренных случаях, – заверил Дмитриев, – к тому же она более гуманна, нежели выстрелы снотворным».

Разговор на тему «кто виноват?» продолжался в общей сложности еще часа три. «Серые» одинаково вымотали и достали всех, даже Дениса, который под конец вспомнил, кем является, и принялся уже осознанно давить оппонентов не только с помощью аргументов, но и собственных способностей.

В результате – отбились. Сталкеров за нелояльность отстранили от будущей операции в «зоопарке». Главный «серый» заявил об этом с таким злорадством, словно искренне полагал, будто Ворон расстроится. Дмитриев отделался предоставлением оборудования: то есть ружей, стреляющих дротиками с «антидотом». Шувалов покивал, подтверждая свое согласие на операцию, хотя, прежде чем поставить свою подпись, потребовал печать и роспись представителя от ЦАЯ.

«Кровопийцы», – прошипел он, падая в кресло, когда за «серыми» захлопнулась дверь.

«А еще бюрократы. – Дмитриев тоже рухнул в кресло. – Ненавижу бюрократов. Потому и долго не возвращался в Россию. Теперь вот начинаю вспоминать, и снова сменить обстановку хочется».

«И правильно, – усмехнулся Ворон, забираясь обратно на подоконник, – уезжай. И чем скорее, тем лучше».

«То есть все? – Денис, не веря, посмотрел на них всех поочередно. – Мы умываем руки? Дальше операция «Белый сталкер» пройдет без нашего участия?»

«Мы отбрехались от участия в их операции, наша же продолжится», – ответил Ворон и отнял еще полчаса у всех присутствующих.

К его немалому удивлению, убеждать никого не пришлось. Все чувствовали подвох в этом «красногорском прорыве», и никому не хотелось терять ИИЗ, даже если предположения Ворона остались бы лишь предположениями. Дмитриев и тот проникся.

«Лучше перебдеть, чем недобдеть, да, Игорь?» – усмехнулся он.

«Точно». – Ворон даже не стал огрызаться. В конце концов, звать его по имени у Дмитриева было не так уж мало оснований.

Только Алла оставалась задумчиво-молчаливой во время их разговора, разработки плана, обсуждения обороны и снабжения «антидотом». Зато пришла теперь – как и в ту, самую первую встречу, – просить за того, кто оставался для нее дорог, несмотря ни на что.

– Я знаю, Валентин для вас теперь враг, и вы наверняка захотите его убить. – Алла дотронулась до его руки, а потом и вовсе взяла за запястье и поднесла к губам.

Ворон слегка опешил от такого обращения. Впрочем, эта женщина, кажется, только и делала, что играла с ним, давила на некие точки, даже ему самому неизвестные, и добивалась именно того результата, который ее устраивал.

– Прекратите, сударыня, по всем этикетам мира это мне следует целовать вам руки. – Попытка в очередной раз пошутить не удалась. Пришлось говорить серьезно: – Я собирался прикончить Валентина, но передумал. Что-то мне подсказывает, смерть для него слишком легкий исход.

– Вы наверняка думаете, будто сказали очередную жестокость. – Алла оставила его руку в покое и потянулась к волосам. Осторожно провела, словно вынимая запутавшуюся в них несуществующую пылинку. – Но меня вы успокоили.

– А вы явно решили меня отблагодарить, – заметил Ворон. Недовольство отразилось в голосе слишком уж явно.

– Вы раздосадованы?

– Я пока не такая старая развалина, чтобы меня хотели из чувства благодарности, а не по каким-то иным причинам. – Он фыркнул и сделал попытку подняться.

– Не уходите. – Алла сжала его руку. – Благодарность тут совершенно ни при чем, хотя она и есть. Вы спасли мне жизнь, если не позабыли.

– Это точно не стоит благодарности. – Он вздохнул. – Ведь я не жалею.

Она подалась вперед. Губы оказались мягкими, приятными, ненапомаженными. Ворон с юности терпеть не мог сдабривать поцелуи искусственными красителями, но никогда не думал, что его неприязнь так легко прочитывается со стороны. Впрочем, возможно, их вкусы с Аллой попросту совпадали.

– Вы искуснейший манипулятор, – заметил он, когда пришел в себя, уже лежа на спине и восстанавливая сбитое дыхание.

– Но вы не поддадитесь все равно. – Она поправила одежду и поднялась.

– Я слишком дорожу тем, что у меня есть.

– Не станете искать лучшего, имея хорошее? – Она покачала головой. – И никогда не позволите устанавливать в своем гнезде чужие порядки.

– Зачем вам Валентин? – спросил Ворон прямо.

– А как вы думаете?

– Ни черта это не любовь. Чувство вины, не больше.

– Вот вы и взревновали, – рассмеялась она.

– Черта с два.

– Я создала чудовище.

– Их создают все. Только по-разному.

Послышался шум мотора. Машина остановилась, раздался сигнал клаксона и хлопанье дверей.

– Пару раз думал, точно застряну, как вы тут ездите? – недовольно пробубнил Дмитриев.

– По привычке, – рассмеялся Денис.

– Не провожайте, – шепнула Алла, на прощание чмокнув его в губы, и только выйдя за дверь, крикнула: – Спускаюсь!

Ворон полежал немного, прислушиваясь к разговору за окном: форточку он оставил открытой, и слышно было так, словно приехавшие находились в его комнате. Денис помогал въехать Дмитриеву во двор, у того возникли явные проблемы по управлению автомобилем.

Стукнула дверь – это вышла Алла, – и Ворон тотчас подорвался с постели, спешно одеваясь.

– Здравствуйте, Алла. – Дмитриев наверняка расплылся в улыбке.

– Олег, как доехали?

– О, превосходно! – заверил Дмитриев.

Денис даже не стал скрывать ехидного фырканья после этих слов.

– Я думал одолжить у вас автомобиль, – сказал Дмитриев. – Он ведь пятиместный?

– Почему?

– По документам.

– А. Да, – Алла наверняка улыбнулась, – и в багажник трое влезут.

– Как вы могли подумать?! – наигранно воскликнул Дмитриев. – Машина мне нужна вовсе не за этим!

– Перебьешься, не обломится, – прошипел Ворон, вылетая из комнаты. Происходящее во дворе невозможно было счесть ничем иным, как заигрыванием. Невмешательство больше не входило в его планы.

– Ох, я и не думала, что вы станете на ней трупы возить, – рассмеялась Алла.

– Ага, – подтвердил Денис. – Он просто пару крыльев поцарапал, пока ехал.

– Добрый вечер, – поздоровался Ворон, сбегая по лестнице.

Прощание не затянулось надолго, и его удалось обратить в шутку для всех, кроме них двоих, чему лично Ворон был искренне счастлив.

– Ну, пока. – Алла тепло обняла Дениса.

Тот разулыбался, но легко, без единого намека на печаль расставания, и у Ворона с души свалился камень. Он, разумеется, не собирался посвящать напарника в перипетии личной жизни, но понимание того, что Денис не влюблен, умиротворяюще воздействовало на совесть.

– А вот вы сделали все, чтобы я не могла повисеть у вас на шее, – заметила Алла, уже стоя у раскрытой двери машины и протягивая руку Ворону.

– Да, я старался. – Он осторожно пожал ее и поднес к губам, возвращая поцелуй.

– Трус.

– Вы пишите, звоните, чтобы я был в курсе.

– Можно я буду просто скучать?..

Эпилог

– Так и знал, что ты рассчитывал на мою смерть, – бросил Ворон вместо приветствия Дмитриеву.