"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

Сквозь прорехи между деревьев сияли огни города. Издали доносился вой сирен. Однако здесь все оставалось тихо и почти умиротворенно.

Денису казалось, он ничем не выдал своего пробуждения, но Ворон вскоре склонился над ним. Вид у сталкера был обеспокоенный.

– Роман нас убьет. – Денис попробовал улыбнуться.

– Меня, – поправил Ворон, его голос доносился будто издали, глухо и раскатисто, словно со дна колодца. В глазах двоилось, но пока Денис лежал, это было терпимо. – Я снова подгоню ему пациента.

– Сам оклемаюсь. – Денис поморщился. – Я вообще-то о машине.

– А что с ней не так? «Паджеро» стоит там, где мы ее оставили, даже царапинки нет. Полицейским, пожарным и людям Дмитриева, снующим возле клиники, она неинтересна и не мешает. К слову, там еще с десяток автомобилей наберется: с парковками во дворах как было туго, так и осталось. – Он зевнул, прикрыв кистью рот, и потянулся. – Разъедутся немного, я за ней схожу.

– Во внутреннем кармане.

Ворон кивнул и потянулся за брелоком.

– Ты как? Не замерзнешь? – спросил он настороженно. – Не май месяц.

– Вот именно. В мае у нас еще снег лежал.

Ворон усмехнулся:

– И ты лежи. Отдыхай, пока можно. Я так понимаю, когда поедем, тебе станет похуже.

Денис и сам подобное предполагал. Сейчас его никто не трогал, но окружающее все равно медленно вращалось. Что же будет, когда он окажется в движущейся машине? Ничего хорошего уж точно.

Потом он сфокусировал взгляд на перемотанной тряпкой руке Ворона.

– Ерунда, – отозвался тот.

– А если заметят? – Наверняка их одежда полностью потеряла презентабельный вид. – Бомжи на джипах не ездят.

– Бомжи? – Ворон приподнял бровь и, развязно растягивая слова, поинтересовался с чудовищным американским акцентом: – Кто у нас есть бомж? Или вы иметь в виду шрать борщъ?

– А в этом случае тебя сдадут в вытрезвитель.

– Думаешь, они еще остались? – Сталкер неопределенно повел плечом. – На случай попытки меня задержать в кармане всегда валяются баксов двести, могу выдумать слезливую историю о том, как убегал от рассерженного мужа с балкона второго этажа и неудачно приземлился на куст. Народ любит анекдоты, к тому же, если буду изображать пьяного, кто-нибудь из полицейских вполне может вспомнить о друге-гаишнике, и тогда нас будут останавливать на каждом перекрестке. А оно нам надо?

– В нынешнем состоянии – вряд ли.

– Вот именно. Сударыня, не молчите. – Ворон обернулся к Алле. – Вы ведь не бросите раненого бойца? Присмотрите за ним, будьте так добры.

Денис не ощущал холода. Можно сказать, он вообще ничего не ощущал. Чувства притупились, а мысли превратились в сонных докучливых мух. Ему хотелось просто смотреть в одну точку перед собой и, возможно, слушать успокаивающий голос, но собственный язык едва ворочался. Алла, сидящая рядом на коленях, запахнувшая халат, словно он мог помочь от ночной сырости, и обхватившая себя руками за плечи, выглядела продрогшей.

Видимо, Ворон пришел к тем же выводам. Стащил с плеч ветровку и накинул Алле на плечи, оставшись в одной черной рубашке.

– Сударыня, – позвал он снова, – если вы сейчас переживаете тихую истерику, то, поверьте, молчать – не выход.

– А что выход? – огрызнулась она, слегка повысив голос.

– Вы можете наорать на меня, если станет легче, – предложил Ворон.

– Обойдусь.

– Тогда поделитесь проблемой. Я так полагаю, вас волнует не то, что Дмитриев наверняка причислил вас к трупам? Вы всегда можете «воскреснуть» и связаться со своим работодателем. После посещения одного чудесного места под названием ИИЗ вы совершенно свободны. И позвольте заметить, мы с Дэном не террористы, чтобы удерживать вас против воли.

– Вы… Игорь, волнуете меня меньше всего, – снова огрызнулась Алла.

– Что ж, я разочарован, – вздохнул тот.

– Вас когда-нибудь хотели убить бывшие возлюбленные? Если нет, то вам не понять.

Ворон пожал плечами.

– Бывшая жена однозначно хотела бы моей гибели. Даже при условии, что она не получит ни копейки. Но вы правы, это не одно и то же, да и мне уже давно наплевать на отношение этой женщины. А вот возлюбленные… – Он поджал губы. – Дважды. В первый раз добивались моего внимания именно затем, чтобы прикончить. Второй… Я до сих пор не понимаю почему. Вроде и дорогу нигде не переходил, не изменял, готов был бросить все на свете, пылинки сдувать, а получил нож в спину и разбитое сердце.

– Жаждете сочувствия? – Она поморщилась.

– Нет. Хочу, чтобы до вас дошло: все бывает и у всех. Разыгрывать драмы и рвать на голове волосы – путь неперспективный. Желаете виски? «Джонни Уокер Ред Лейбл», например, или «Джек Дениэлс»?

– Если уж травиться виски, то предпочту что-нибудь подороже. «Аисла Тортен», например, «Далмор».

– О! Сударыня знает толк в извращениях. – Ворон тихо рассмеялся.

– Сударыня предпочитает коньяки и наливки, – фыркнула Алла, но все же улыбнулась.

– Могу предложить «Наполеон» двенадцатилетней выдержки.

– Это приглашение? – Алла, как оказалось, тоже умела приподнимать одну бровь, причем левую, как и Ворон (Дену, как и большинству знакомых, поддавалась только правая).

– Разумеется, это приглашение, – ответил сталкер. – В нашем доме множество свободных комнат, кроме того, я терпеть не могу пить в одиночестве, Дэн же в качестве собутыльника точно сегодня фигурировать не сможет. – То, что Алле лучше не показываться у себя, он опустил. Впрочем, та и сама понимала это. К тому же женщина, столь сильно раздражавшая его в свой первый визит, теперь явно вызвала симпатию.

Бывают люди из разряда «я испугаюсь потом» или «я поплачу об этом завтра». Причем в отличие от героини известной дамской слезодавилки, которой принадлежит последняя фраза, они вовсе не повторяют ее в качестве мантры. В случае, когда случается нечто, требующее собранности и всех физических и психологических резервов, они засовывают любые эмоции подальше и действуют. Алла, согласно своей профессии и образу жизни, вряд ли привыкла к штурмам и стрельбе, как и к виду трупов, но вела себя достойно. Она четко выполняла все инструкции, поняв, что сталкеры пришли не убивать. Она не закатывала истерик и старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Более того, игнорировала или молча принимала заботу, не считая ни себя обязанной отплачивать за услугу добром, ни кого-то другого оказывать ей помощь. Ворону это импонировало.

– Если мы выяснили с последующими действиями, то я пошел. – Сталкер ободряюще сжал руку Дениса и поднялся. Он слегка поморщился, расправляя плечи, и потянулся, приподнявшись на мыски. – А ведь действительно не май месяц.

Крики сигнализаций к этому времени утихли, однако «люстр» никто из прибывших на место городских служб погасить не удосужился. Иллюминация отражалась в стеклах рядом стоящих домов и от стен, превращая ночь в дискотеку. По мнению Ворона, только зажигательной музыки и не хватало. Причем не попсовой с безголосыми выкидышами телешоу, а потяжелее. Он даже начал мурлыкать что-то под нос, когда его окликнули.

– Эй! – раздался недовольный молодой голос. – А ну за ограждение. Быстро!

Обернувшись, Ворон разглядел молодого парня лет примерно восемнадцати в форме обычного патрульного. Неизвестно какого черта того занесло к клинике, скорее всего его машина просто оказалась поблизости, когда прозвучали первые выстрелы, а возможно, какая-то бдительная бабулька, первой заметив нечто подозрительное, вызвала наряд.

Судя по всему, сталкер был не первым, кого сильно интересовал переполох посреди ночи, и всю вежливость, положенную ему по инструкции, парень растерял на зевак. В этом случае можно было возмутиться, а еще – попробовать воззвать к наверняка еще не зачерствевшему сердцу и совести патрульного.

Ворон выбрал второе. Он развернулся на каблуках, разведя руки в стороны и показывая, что оружия при себе не имеет, и широко улыбнулся. Усталость после всего произошедшего даже не пришлось культивировать искусственно. Он чувствовал себя выжатым как лимон.