"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

– Почти как я, – припечатал Денис.

Хазаров нахмурился.

– Это возможно? – поинтересовался он у Шувалова.

– Посмотрите на меня и уверуйте, – усмехнулся Денис.

– Не шути с этим, мальчик, – посоветовал Хазаров и поморщился.

«Было бы странным, если б он не перенял у этого ходока в Зону с птичьей кличкой его отвратное поведение и философию», – снова промелькнуло у Дениса в голове, и он чуть сильнее, чем следовало, сжал подлокотники кресла. Только чтения чужих мыслей ему сейчас не хватало.

Стало досадно. Во-первых, из-за того, что его считают глупцом, не умеющим пользоваться собственными мозгами. А во-вторых, за Ворона, который в отличие от того же Хазарова не искал оправданий, не подтверждал теорий и не выдавал собственное любопытство за намерение облагодетельствовать других.

– Я, Петр Тихонович, и не думал шутить, – ответил Денис. – Валентин и люди, подобные ему, чувствуют аномалии, более того, те их не трогают. «Белые сталкеры», как мы их прозвали, не страдают физически при выходе из Зоны. Наверняка Василий Семенович уже поведал вам о киллере?

– Возвращаться с нами Валентин отказался и делал все с его точки зрения доступное, пытаясь переманить нас на свою сторону, – заметил Ворон.

– Это может оказаться очень серьезной проблемой, – вставил Шувалов.

Хазаров вздохнул.

– Алла Андреева остается единственным человеком, способным пролить свет на происходящее, – вернул разговор к главному вопросу Ворон. – К нам она пришла, не слишком умело сыграв роль убитой горем жены.

– Бедная девочка. – Хазаров снова «помылил» руки.

– Кто она вам? Родственница?

– Почти, – повздыхал Хазаров. – Дочь очень хороших знакомых. Когда-то я мечтал, чтобы она стала женой моего сына. Увы, Аллочка предпочла научную карьеру, и, возможно, к лучшему.

– Несомненно, – согласился Ворон. – По крайней мере у нее хватило совести не закрыть глаза на возникшую проблему.

– Ей может угрожать опасность, – вдруг понял Денис. – Потому что…

– Сценариев развития событий может быть очень много, – перебил его Ворон. – За ней, например, придет сам Валентин и его друзья. Также работодатель наверняка будет недоволен, если она прервет эксперименты. А ведь она именно так и поступит, не желая навредить еще кому-нибудь.

– Вы давите на меня, Игорь! – Хазаров впервые за все это время повысил тон голоса.

Ворон развел руками и усмехнулся:

– Когда-нибудь и вам следует ощутить подобное на себе, не все же в чужих головах ковыряться. Интересный опыт.

– Безумие какое-то, – покачал головой Шувалов. – Что вы все трое тут устроили?

– Безумие, да, – Ворон спрыгнул с подоконника и переместился на край профессорского стола, – дистиллированное и концентрированное. Безумие чистое, как слеза младенца. А Зона разве не безумие? А вся наша жизнь? Господин Хазаров, я жду от вас адрес. Потому что если с этой Аллой случится что-нибудь более безумное, чем я, ответственность падет именно на ваши плечи.

– И что вы собираетесь сделать? – сдался Хазаров.

– Украсть ее у Дмитриева.

– Но это же…

– Тоже безумие, – согласился Ворон. – Вопрос лишь в том, сработает ли оно как надо.

Глава 2

Ворон заглушил мотор. Машина остановилась, чуть-чуть не доехав до ворот. Наверняка, даже припарковавшись непосредственно возле них, она не вызвала бы вопросов у сторожей в синей форме, сидящих в будке у шлагбаума. Однако в данном случае следовало перебдеть.

Здание, адрес которого указал Хазаров, с виду не отличалось от всех прочих, расположенных в новом районе подмосковного города Одинцово, отхватившего у леса очередной кусок. Все здесь казалось каким-то коробочно-белым и миниатюрным. В широких дворах располагались и детсадики со школами, и двухэтажные постройки местной администрации, и ДЭЗ. Между ними росли деревья, кусты, и играла на детских площадках ребятня, которой точно не было никакого дела до теть и дядь в костюмах или униформе, спешащих по своим взрослым делам. Ну, висит на одной из оград табличка «Частная клиника мозга», что с того?

Дети знали, что мозг – это то, чем положено думать, и мало ли как его можно изучать. Некоторые из них, возможно, и хотели бы пощекотать себе нервы, посмотрев на пациентов этой клиники, у которых с мозгами явно ненормально, но подобного зрелища им не предоставлялось. Как и их родителям. Случись иначе, те наверняка созвали бы общедомовый совет и обратились бы с каким-нибудь протестом вроде тех, что так любит освещать местная пресса: «Группа активистов выступила против строительства новой автомагистрали», «Не дадим осушить наше болото! В этом пруду в прошлом году была замечена одинокая утка», «Собачников пора принудить убирать за своими питомцами» и все подобное в этом роде.

Ворон жил когда-то очень давно возле станции «Баковка», в одной из трех «высотных» башен на холме. По тем временам эти дома считались чуть ли не элитными, несмотря на вид, открывающийся из окна десятого этажа на какую-то автобазу. Потом началась массовая точечная застройка, а деревня стала считаться частью города и как-то внезапно радикально изменилась: исчезли двух– и одноэтажные домишки, обладающие своей очаровательной индивидуальностью. Штакетники скрылись за одинаковыми заборами из крашеной доски – очередной инициативой благоустроителей пригорода. А затем постепенно и прочие постройки прежних времен уступили место коттеджам.

Конечно, подобное можно было лишь приветствовать. Ворон сам мог назвать сто и одну причину, почему его дом-крепость не выглядит избушкой прошлого века. Однако колорита это не отменяло и ностальгии – тоже.

«Институт мозга» располагался за решетчатым забором, через который легко просматривалась территория. Разумеется, она была в меру облагорожена, дабы не бросаться в глаза. Газоны с аккуратно подстриженной травкой, выкрашенные в полоску бордюры, кустовая ограда, пяток чахлых деревцев да пара железных лавочек, присесть на которые зимой решился бы только суицидник, а летом – супермен, не боящийся ожогов на заднице.

– Ты нахрапом, я – через забор. – Ворон вытащил ключи из замка зажигания, сунул в карман, но потом, подумав, отдал их Денису. – И смотри, осторожнее. Роман за «Паджеро» нам головы свернет.

– Почему тогда не взяли что-нибудь свое? У тебя в гараже целый автопарк.

Ворон поморщился. Парк парком, но автомобили были нестандартными и бросались в глаза. Сейчас же требовалось, наоборот, привлекать к себе как можно меньше внимания.

– А под камеры попасть не боишься? – спросил Денис.

– В нашем с тобой случае это уже не имеет значения. Дмитриев и так узнает, кто похитил одну из его сотрудниц. Однако я рассчитываю на эффект неожиданности и наглости. Пусть знает. Главное, увезти Андрееву к нам, а там забаррикадируемся и выдержим длительную осаду, временами бегая по подземному ходу в местный ларек за провиантом и выпивкой.

– Ты ж не пьешь бурду местного производства. – Денис фыркнул.

– Поверь, со скуки научусь.

– А у нас есть тайный ход?

Ворон лукаво прищурился и улыбнулся.

– Тогда отчего мне не известно, где он находится? – нахмурился Денис.

– Потому что мы его пророем. Ложками. – Сталкер расхохотался и открыл дверь.

– Погоди, а что, если не пропустят?

– Подождешь в машине.

– Ну уж нет!

– Расскажи им анекдот. М-м… – Ворон немного помолчал. – Идут два латиноамериканца по Москве… Нет, лучше по Питеру, а впереди них – молодая девушка-блондинка с формами кинозвезды и соответствующей внешности. Один другому и говорит: «Suka». Второй, согласно кивая: «Curva y bonita». Девушка оборачивается и бьет обоих сумкой по головам.

– Я бы тоже ударил, – заметил Денис.

– Suka по-испански – сахарная, светлая, то есть блондинка. Curva – фигуристая, а bonita – красавица.

– Я сомневаюсь, что сторожа знают испанский.

– Думается мне, они станут смеяться все равно. – Ворон шутливо ударил его в плечо и ушел.