Холодный космос - Лаас
Максим сверился с часами на браслете гололинка.
Впереди был еще один утомительный день в ''Локусе''. Еще один день на войне с тем, что нельзя победить привычными способами. И на этом фоне один пьяный инженер - еще не самое страшное.
Он пошел по коридору, возвращаясь в аналитический сектор, где его ждала доктор Рашид, очередной брифинг и, возможно, новые данные об Обелисках
Но мысль о Кларке не покидала.
''Когда придет время, он вернется. Ему просто нужно вспомнить, кто он такой.''
***
Зал для брифингов был тих, как операционная перед началом резекции. Гаснущие экраны, гул работающих проекторов, сдержанное перемещение людей в белых халатах и синих костюмах аналитиков создавали ощущение предельной концентрации. У окна стоял Максим, сложив руки на груди. Его лицо оставалось напряжённым, как и все последние дни.
На сцену поднялась доктор Анисса Рашид, за ней замдиректора АСИ Мари Равель, невозмутимая как всегда, с планшетом в руках.
-Благодарю всех за присутствие, - начала Рашид. - Сегодня мы обсуждаем начало новой фазы, связанной с попыткой ингибировать превращение человека в некроморфа посредством генной интервенции.
Максим вскинул брови. Его опасения подтвердились.
-В течение последних четырнадцати месяцев отдел генетики и эпигенетической адаптации исследовал уникальные последовательности в ДНК Максима Краснова и Евгении Орловой. Выявлено тринадцать участков, в основном в интронных регионах, которые, по нашей гипотезе, обеспечивают устойчивость к псигенному резонансу, испускаемому Маркерами.
На экране вспыхнула голографическая модель человеческой ДНК, некоторые участки были подсвечены голубым.
-Эти фрагменты были синтетически воссозданы и внедрены в соматические стволовые клетки испытуемого 04-GAMMA. Ранее, заключённого колонии на Энцеладе, приговоренного к смертной казни за серию жестоких убийств.
-И вы подумали, что из всех возможных кандидатов лучшим станет маньяк? - ядовито бросил Максим.
-С точки зрения этики, - сухо пояснила Равель. -Мы не нарушили ни одного закона. Испытуемый официально признан утратившим личность, права и свободы по статье 5.12.8 Кодекса колониальной юрисдикции.
-А с точки зрения морали?
-Мы живём не в морали, а в условиях эпидемиологической войны, - ответила Рашид, не моргнув. - Превращение в некроморфа - это не смерть. Это инфекция, распространяющаяся без осязаемого вектора. Если мы сможем подтвердить, что редактированный геном способен хотя бы частично подавлять мутагенный эффект сигнала, у нас появится путь к массовой терапии.
Максим смотрел на таблицу, где отображалась динамика транскрипции генов в новых клетках 04-GAMMA. Снижение экспрессии гена NDPN-3 - маркера восприимчивости к сигналу Обелисков было реальным.
-Мы готовы начать фазу воздействия, - подвела итог Рашид. - Испытуемый эвтаназирован два часа назад. Вскоре его тело будет доставлено в ангар с Маркером.
После брифинга Максим догнал Рашид в коридоре. Мари Равель уже свернула к лифту, оставляя их наедине.
-Анисса, - начал он. -Ты уверена, что это не безумие?
-Нет. Я уверена, что всё остальное хуже, - тихо сказала женщина. - Мы видели, что творится при вспышках.
-Генная модификация - это не магия. Игра с регуляцией транскрипции не даст стопроцентного результата.
-Мы применили не только CRISP-10E, - сдержанно сказала Рашид. - В ходе редактирования использовался комплект эпигенетических меток, подавляющих экспрессию рецепторов типа AM-RX9, которые, по последним данным, играют ключевую роль в узнавании телом сигнала Маркера как сигнала трансформации.
Максим кивнул. Он немного понимал, о чем речь. И всё же его терзало нечто другое.
-Ты не боишься, что если эксперимент провалится и Маркер получит новую форму жизни для своих опытов? Трудноубиваемую, типа регенерирующего уберморфа, о котором Айзек рассказывал. Никакой карантин его не удержит.
Анисса ответила не сразу:
-Если мы боимся, значит, движемся в правильном направлении. Наука всегда начинается со страха. Только бездушные не боятся ответственности...
***
Металлическая капсула с телом заключённого медленно продвигалась по подвесной направляющей в центральную зону ангара. Здесь, под толстыми слоями биозащиты и активной экранировки Плащаницы, хранился новенький Красный Маркер.
Контейнер был изолирован в герметичной камере, по периметру которой располагались десятки датчиков: магнитометры, резонансные антенны, лазерные интерферометры, гравитационные дифференциальные ловушки. Всё чтобы зафиксировать малейшие колебания.
Маркер стоял, как всегда, неподвижно. Его поверхность мерцала красно-багровыми волнами, подвижный рельеф, словно жидкий камень, перемещался по спиралям, оставляя за собой псевдоорганические борозды.
-Запускаем фазу наблюдения, - прозвучал голос в динамиках. - Сканирование: режим ''биофазовый''.
В смотровом отсеке, отгороженном пятислойным бронестеклом, находились: Равель, Рашид, Максим и главный инженер нейросенсорного мониторинга - Ибрагим Хойл. Все в лёгких защитных костюмах с термошейдингом - при резких вспышках сигнала внутренняя температура ангара могла меняться на десятки градусов за секунду.
На панели управления вспыхнул индикатор: контакт инициирован.
-Сигнал пошёл, - спокойно прокомментировала Рашид, наблюдая за графиками нейроизлучения на голограмме. -Частотный диапазон соответствует ожидаемому: 13,2 до 22,6 Гц. Суперпозиционная волна нестабильна. Хорошо.
-Электромагнитный след в пределах нормы, - подтвердил Хойл. - Есть лёгкое нарастание в биоконтейнере. Идёт реакция.
Максим сдержанно смотрел на капсулу. Тело заключённого - худощавого мужчины с характерной резекцией ушей и татуировками на предплечьях всё ещё оставалось неподвижным. Но затем дрожь. Едва заметная вибрация пальцев, как у человека, мечущегося между сном и приступом лихорадки.
-Движение, - отметила Равель. - Моторная реакция.
-Появляется пульсация в лимфатических узлах, - доложил техник. - Прогрессия экспоненциальная.
Вдруг тело начало изгибаться в неестественном ритме. Датчики температуры зафиксировали резкий скачок - до 47°C в грудной клетке.
-Вот оно, - пробормотал Хойл. - Началась трансформация.
Синеватые вены проступили на теле, как будто изнутри его наполнили чернилами. Мгновение спустя грудная клетка вздулась, а затем… лопнула. Но не полностью? кожа разошлась, обнажив выступающие костные фрагменты, отдалённо напоминающие зачатки конечностей некроморфа.
-Костная перестройка идёт вяло, - заметила Рашид, склонившись к экрану. - Формирование конечностей нарушено. Похоже на псевдотрансформацию.
-Что это значит? - спросил Максим.
-Геном реагирует не так, как задумано, -ответила Анисса. - Сигнал инициирует процесс, но включаются восстановительные каскады. Это... биологический конфликт. Впервые мы видим не пассивное подчинение, а активную борьбу.
-В мертвом теле?
-С момента остановки сердца прошло недостаточно много времени, чтоб все клетки окончательно умерли. Эритроциты могут сохраняться до трех часов, мышечные миоциты - до шести... Ты понял.
Максим не мог оторвать взгляд. Некроморф, если это можно было так назвать, медленно поднимался, но его движения были скомканными, хаотичными. Левая часть тела оставалась почти человеческой, правая - деформировалась в мясистую массу с недоразвитой кожаной мембраной и обвисшими мышцами.
-Это урод, - прошептал он.
-Нет,
