Слабость плоти - Мастер_Угвей

до того, как войны древности испепелили поверхность Терры, погрузив её в хаос разрушения. Океаны выкипели, континенты превратились в раскалённые пустыни без намёка на жизнь, а от величия прошлого остались лишь воспоминания. И всё же мир выстоял, сейчас пытаясь вернуться к былому и даже стать чем-то лучшим.

Теперь Терра кипела деятельностью, заполняя свои равнины и горы мегаполисами из бронированных сборных конструкций, где трудились сотни миллионов. Искусные мастера, собранные со всей галактики, а также простые чернорабочие и гигантские живые орудия, двигавшие колоссальные строительные машины, — всё переплеталось в едином ритме бурной деятельности.

Люди возводили новые монументы власти и величия, охватывая строительством даже самые далёкие горные цепи. Настоящей природы всё равно не хватало, и этот недостаток жёг разум своей неправильностью, мешая сосредоточиться на чём-то другом. Куда не посмотри, а за улыбками людей и великими инженерными достижениями сияли образы того, что уже не вернуть и заново не построить.

На западе, в скалистом горном поясе Шивалика, где согласно отчётам путники проводили ночи на древних дорогах, вымощенных мраморными плитами, сейчас почётно стоял караул планетарных сил обороны, ждущие нас, а потому избавившиеся от лишних людей. Несмотря на общую радостную атмосферу, десятки тысяч солдат, заполонившие дорогу, имевшую ключевую культурную ценность в седьмом тысячелетии, не радовали взор и не придавали столице лоска.

На востоке же, где знаменитая Читванская процессиональная дорога вела к великому Моханскому перевалу, легендарному месту, ставшему ключевой точкой столкновения войск в тринадцатом тысячелетии, и откуда открывался вид на огромный горный хребет, называвшийся на одном из уже мёртвых языков Махабхарат Лекх, нас ждали Кустодии — особые силы Императора, созданные с помощью его крови подобно улучшенным Астартес.

Они были облачены в золотые доспехи с багряным плюмажем из конского волоса на шлемах, и каждый из них выражал уверенность в себе и в собственные силы, столь же адамантовую как их верность нашему отцу.

Чуть на юге из неприступных гор поднимались первые из великих врат Примус, что поражали своим мрачным величием, словно являлись входом в логово мифического гиганта. Учитывая рост нашего отца, жившего здесь, это даже не было далеко от правды.

Украшенные лазуритом и серебром, врата сияли под солнцем, поблескивая при этом своими изящными фресками, служившими главным украшением этого чуда архитектуру, что вёл к дворцу монументальных размеров, занимавшем треть самого большого континента планеты. Мы спокойно двигались в эту сторону, однако почему-то у меня самого не было особого настроя и пиетета.

Возможно, на это повлияли тысячи просителей, собравшиеся у ворот и ждущие момента, когда сыны Императора достигнут его домена, чтобы рассмотреть их во всей красе. Конечно, у них не было и шанса войти внутрь, так как войска охраны, закованные в броню из нефрита и слоновой кости, неустанно следили за порядком, однако сама историческая ценность возможности наблюдать за этим событием явно стоило невероятно многого.

Никто даже не думал нарушать порядок, но от того и было чувство неестественного контроля. По неизвестной причине всё казалось слишком театральным, чересчур наигранным, будто бы мы шли не как заслуженные победители и герои войны, а как неудобные гости, которых никто не ждал, но при этом также не мог отказать впустить. Холодные взгляды охраны подтверждали мои мысли, а рассудок даже подсказывал имя того, кто мог быть не обрадованным нашим прибытием.

...

— … Забавно видеть вас всех — столь разных, но при этом одинаковых. Даже представить не можете, чего мне стоило убедить вашего отца пойти на компромиссы в вашем сознании и не сделать вас всех идентичными копиями друг друга. Было бы вообще прекрасно, если бы он согласился со мной сделать вас представительницами противоположного пола, но в этом плане он оказался почему-то слишком настойчив, — с неприятной улыбкой произнёс старик с длинными седыми волосами, что сейчас держал в руках золотистый посох с орлом на наконечнике. — В любом случае, зачем вы прибыли сюда в такое время? Если моя память меня не подводит, галактика ещё полна угроз, с которыми именно вам нужно разобраться, и кто-то, буквально созданный для выполнения этой миссии, точно бы не помешал.

Его тяжёлая ряса старика пропиталась потом, грязью и ещё варп знает какими жидкостями, отчего он скорее походил на бездомного, чем на одного из самых влиятельных людей галактики. Малкадор Сигиллит выглядел недопустимо древним для смертного создания, и это видно по одним его мертвенно холодным глазам. Сидевший в своём небольшом кабинете, он был в работе над целой грудой свитков, когда мы пожаловали к нему с приветствием.

Его спина согнулась, а дыхание прерывалось каждую секунду, будто бы он находился на своём смертном одре, и всё же, ощущение невозможной мощи всё так же исходило от его сгорбленной фигуры. Казалось, словно кто-то попытался спрятать звезду в куче лохмотьев, но при этом будто бы нарочно ошибся, «случайно», являя её лучи.

Самый близкий советник нашего отца, с которым они знакомы неизвестно сколько времени, из-за бессмертной натуры обоих псайкеров фантастического уровня. Конечно, наш отец безгранично сильнее него, но это сравнение уровня того, что «пульсар меньше суперновой». В любом случае, гнев первостихии находился в руках каждого из этих чародеев, однако к старику у меня нет и капли доверия.

В этом плане Малкадор очень походил на Альфария — вся моя интуиция кричала, что он при малейшем поводе готов подставить меня, чтобы получить от этого выгоду. Вот только ввиду того, что нас связывали братские узы и общая цель помочь человечеству, с Гидрой оказалось куда проще — Сигиллит следовал за нашим отцом по неизвестной никому причине.

Он был очевидной угрозой и по-настоящему опасен. Не только Малкадор относился к категории опытных чародеев-колдунов, по сравнению с которым все проделки Магнуса казались чем-то незначительным и совершенно безвредным, но и общее его отношение к нам безумно раздражало. Даже в письменном послании он умудрялся передать весь свой яд и сарказм, смешанные со странным удовольствием от отдачи нам приказов.

Почти все мои братья видели его нити и попытки забрать себе больше власти, отчего не особо любили его за подобное не самое уважительное отношение, и лишь Русс показывал удивительную для себя верность этому старику, бегая выполнять его просьбы по всей галактике.*

Я же относился к нему с настороженностью, но при этом и с некоторой жалостью — прекрасно понимая размеры Империума и весь административный ад, связанный с бесконечным увеличением территорий, трудно вообразить уровень его проблем и бумажных обязанностей. Пройдя