Том 2. Рожденный для мира / Том 3. Рожденный для любви - Ярослав Маратович Васильев

Объяснять, что блокировку Михаил ставил лично, ибо не собирался без разрешения императора давать кому-либо доступ к Полигону, он не собирался. Его Величество прикажет — он и Оля введут ключ деблокировки, посчитает нужным оставить как есть — управление Полигоном останется в автоматизированном режиме, а учёные продолжат пускать слюни как лиса на виноград из басни Крылова.

— Да нет, вы правы, — вздохнул профессор Грачёв. — Мне уже наши научно-технические специалисты сказали то же самое почти слово в слово. Но надежда умирает последней. Сюда уже летят и Чжан Вэй Чанг, и Канэко Катаи, и Жан-Пьер де Робер, и дон Мануэль Кинтана. Это на сегодня крупнейшие специалисты мира по альвам, надеюсь, что вместе мы сможем расколоть загадки Полигона.

— Сергей Константинович, а вы посмотрите на ситуацию с другой стороны. Наоборот, если бы нам удалось всё запустить, не то чтобы приглашать ваших коллег, вас бы тоже выгнали военные. Маловероятно, что они хоть в чём-то бы разобрались, Полигон — слишком сложная вещь. Но исследования бы на всякий случай перевели в закрытый режим. А так, раз вы говорите, съезжаются ваши коллеги со всего мира, то явно принято решение строить какой-нибудь международный исследовательский центр. Поверьте человеку, который вынужденно плавает в болоте разных столичных интриг. И это, на мой взгляд, самое лучшее решение. Исследования таких вещей, как Полигон, должны принадлежать всему миру.

Ну а мысленно оставалось похвалить себя и Олю, что их политический анализ и прогнозы оказались настолько верны. От разведок утаить истинную сущность Полигона невозможно, слишком много уже задействовано людей, от участников Испытания до спасательной экспедиции. Появись у соседей подозрение, что Россия смогла получить доступ к технологиям альвов, они просто из страха выступят единым фронтом вплоть до вторжения. Раньше, чем одна страна сможет получить непобедимый перевес над остальными. Сейчас же все убедились — тайных библиотек и знаний не будет. Ну да, есть несколько аптечек — основную массу увёз Юсупов, но несколько штук оставили для исследования, чтобы была возможность привлекать в том числе гражданских врачей. Есть пистолеты и датчики сигнализации, которые оставляли возле лагеря, имеется ряд других полезных бытовых мелочей, от белья до электронных биноклей. Интересно, полезно, но требует долгого комплексного изучения — слишком велик технологический разрыв с альвами… Доставку в Москву основной части артефактов и взятых из лаборатории справочников курировал лично Юсупов, и можно было не сомневаться, что у него утечек не возникнет. Так что создание международного центра по изучению Полигона выглядит сверх логично. На фоне откровенно агрессивных действий Франции и Порты в Сахеле, Российская империя демонстрирует мудрость и великодушие: мы не пытаемся присвоить важный научный объект, а готовы поделиться со всем человечеством, ибо думаем в первую очередь не о своей выгоде, а про общее благо. Заодно, глядишь, и польза чисто для науки будет. Ведь соберутся действительно лучшие умы мира, а на Полигоне масса интересно и полезного и без артефактов альвов.

Профессор Грачёв задумался надолго, видимо, с этой точки он ситуацию не рассматривал. Дальше просветлел лицом и сказал:

— А знаете, Михаил Юрьевич, с этой позиции я не рассматривал. И наверное, вы правы — так даже лучше. Я ведь прекрасно знаю как свои сильные стороны и слабости, так и коллег. А вот вместе мы действительно сможем очень много.

— Кстати, я тогда вам посоветую из тех, кто вышел со мной, есть такой парень — Николай, он из Владивостока. Такой белобрысый, с примесью японской крови, вы его сразу вспомните. Он, как и вы — буквально фанат исследований по альвам. Три года отучился у себя, а потом пошёл на Испытание, только чтобы поступить в Москву на вашу кафедру. Предложите ему поработать этот год с вами, а поступать уже на следующий, уверен — он согласится. Главное, что Николай прошёл Полигон, он знает на своей шкуре, что там и как, и на что обращать внимание во время работы. Для вас это будет очень полезный человек.

— Спасибо, Михаил Юрьевич, — искренне поблагодарил Грачёв. — Действительно, такой человек, тем более уже знакомый с основами по альвам, для нас будет просто бесценной помощью. Ну что же, благодарю за беседу. Очень содержательно и с пользой вышло. А дальше, не стану вас задерживать. Вам ведь ещё собираться? Вы во сколько убываете?

— Хотелось бы как можно быстрее, но ещё надо завершить некоторые формальности здесь перед убытием.

— Тем более, не смею вас задерживать. Тогда прощаюсь и до встречи в Москве.

— До свидания, Сергей Константинович.

Дальше по идее надо было отыскать Олю и узнать, какие им передали инструкции, но её не оказалось в номере. Как и Алисы. Впрочем, учитывая убеждённость профессора Грачёва, что сегодня Михаил и девушки улетают, вопрос по отъезду можно было считать решённым. Так что, недолго подумав, Михаил решил сначала зайти попрощаться с остальными товарищами по походу, а уже затем искать Олю. Исследовательский центр Полигона рос как на дрожжах, и поиски могли затянуться. А ребят желательно было поймать всех в одном месте.

Столовая при корпусе общежития была не такой уж маленькой, но сейчас казалась полной. Помимо нескольких запоздавших сотрудников из персонала — они вставали раньше и обедали обычно за час до студентов, большая часть товарищей Михаила были уже здесь. Заметив за одним из столиков Святослава, Михаил пошёл туда.

— А, привет. Завтракать? И твои девчонки тебя искали, им сказали, ты тоже в столовую пошёл. Только недавно ушли.

— Меня Грачёв перехватил и к себе на завтрак утащил, — вздохнул Михаил.

И мысленно ругнулся: ну профессор, ну интриган. Разговор как-то сразу стал выглядеть подозрительным. А действительно ли Грачёва интересовала попытка ещё раз заставить вспомнить про контрольный центр? Или же профессор чего-то во время беседы незаметно прощупывал так, что Михаил даже не сообразил? Да те же рассуждения о создании международного научного центра он был обязан просчитать куда раньше Михаила. Наверняка сам выписывал приглашения коллегам — но старательно демонстрировал внезапное озарение.

— Да, наш профессор, если оседлает своего любимого конька по Забытым, то как репей прицепится. Слышал, вы уезжаете? Твои девчонки говорили.

Михаилу показалось — или в голосе Святослава послышалась какая-то грусть?

— Да. Мы и так задержались, давно пора в Москву. Как там сёстры без меня? Я их, конечно, под присмотром хороших людей оставил, но всё же…

— Да мы тут все тоже новости смотрели, понимаем. За тобой род и семья.

— Ну насовсем