Песнь Пустыни - Sleepy Xoma

увидел бешено приближающуюся чёрную точку. Наш птах летел точно на реактивном двигателе, и это могло означать лишь одно – проблемы.

Добравшись до нас, он замедлился, аккуратно спланировал, уселся у меня на плече, отряхнул взъерошенные перья и только после этого заговорил.

- Беда идёт, - коротко сообщил мой пернатый господин.

- Что? А можно конкретнее?

- Конечно можно, глупый червь, погибель к нам приходит. Я бурю видел вдалеке, что в небе хороводит.

Сказано это было достаточно громко для того, чтобы окружающие тоже услыхали, и реакция у всех была одинаковой.

Люди бледнели, точно покойники, глаза их расширялись, и в них начинал плескаться чистый, незамутнённый ужас. Рты разевались в беззвучном крике, коему должно было ознаменовать приближение Рока, что положит предел бессмысленному существованию жалких смертных, возомнивших о себе невесть что. И каждый, каждый, каждый источал аромат страха и смерти, ещё далёкой, но неспешно и неотвратимо приближающейся к жалким букашкам, замершим, точно пришпиленные булавкой к картонке…

Я моргнул, прогоняя наваждение, и хрипло – был уверен, что и моё лицо сейчас выглядит точно так же, как и у остальных – спросил:

- Далеко?

- Пока что – да, но то стихия, её не в силах мы постичь.

- Укрытия видел?

- Одно я встретил, выглядит надёжным, но путь неблизок, к северу ведёт.

Мы молча переглянулись, а затем сразу несколько глоток во всю мощь заорали:

- Бегом!!!

И мы побежали. Быстро, очень быстро, так, как только это было возможно, на ходу подкрепляя силы мясом из поясных кошелей – каждый из новообращённых по моему примеру стал держать экстренный запас так, чтобы его можно было схватить за секунду.

Снова повторялись события месячной давности! Опять играли в догонялки со стихией, которая готова была обрушиться на нас и смести безо всякой жалости. И каждый понимал отчётливо – сегодня не повезёт. В этот раз беспредельный ужас глубин не отпустит своих жертв, и даже пламя Айш-нора не спасёт всех от гибели!

Кажется, это осознавал и архидемон, потому как он указывал дорогу, помогал, даже подбадривал! Не скажу, что это сильно помогало, но хуже не становилось точно.

Солнце село, на землю опустилась тьма, но никто и не думал притормозить. Лучше было сломать ногу, попав в ямку, чем сбавить ход. В конце концов, всего лишь перелом для нас больше не проблема! В отличии от всесокрушающей мощи местных штормов.

А небо на востоке постепенно затягивало, чернело, наливалось и разбухало тучами, готовясь разродиться дождём смерти. Я видел это даже без магического зрения, а уж когда один раз использовал его, то пожалел об этом – на востоке клубились такие завихрения энергии, что нечего было и надеяться отбиться! То, с чем мы столкнулись в прошлый раз, и в подмётки не годилось этому кошмару.

- Быстрее! – надсадно кричал я. – Скорее, коли жизнь дорога!

И мы всё ускорялись, неслись, стремились вперёд.

Но куда? За дни на Пустоши я успел зазубрить и карту охотников, и подарок Иоганна. Ни на одной в не было отмечено ровным счётом ничего полезного. Тем не менее, никто и не думал останавливаться, все бежали как в последний раз, потому что так оно, по сути, и было.

Как я ни напрягал зрение, так и не сумел увидеть ничего похожего на укрытие, а стихия меж тем приближалась и приближалась, неторопливо, я бы даже сказал – с ленцой. Она громыхала, и в раскатах грома слышалось злое торжество, победа нежизни над жизнью.

Я всеми силами гасил отчаяние и рвущуюся наружу панику. Чувство безысходности возникло так резко, так неожиданно, что приходилось бороться с собой, и это выматывало даже больше, чем гонка. А ещё в завывающем ветре мне слышались шепотки. Они предлагали сдаться, покориться, погибнуть и радостно отправиться в вечность.

И было действительно непросто плюнуть на них, не обращать внимания, не позволять управлять собой!

Бункер я увидел совершенно неожиданно.

Вот мы бежали по, казалось бы, гладкой, как стол, равнине, вот забежали в незначительную на вид низинку, и оп – он тут как тут, причём не один, а с друзьями.

Не знаю уж, что тут размещалось до войны, но сейчас на это мне было плевать с высокой колокольни. Спасение! Вот что имело значение.

- Туда! – взревел я и первым подбежал к распахнутой настежь двери. – Быстрее!

Один за другим товарищи по несчастью влетали внутрь, гулко ухая по бетонным ступеням и исчезая во мраке, расцвеченным магическим зрением. Последним был Малоун. Он остановился и помог мне захлопнуть дверь чуть ли не перед носом у бушующей стены дождя, практически догнавшей нас возле укрытый.

Я видел, как вода, точно гидравлический резак, ударила по спёкшейся земле, слышал яростный рёв охотника, чья добыча вырвалась из силков и вприпрыжку унеслась в заросли, ощущал бессильный гнев потусторонней мощи, обрушившийся на истерзанную войной землю.

И захлопнул дверь, ставя на место запоры.

А затем вдруг понял одну важную вещь.

- Малоун… - позвал охотника.

- Угу?

- А дверка-то отлично ходит в петлях.

- Угу.

- И механизм работает, точно вчера из мастерской.

- Угу.

- И запоры словно новые.

- Угу!