Последний ранг - Анна Кондакова

— Но послушай, Гедеон…

— Алекс, — поправил я её.

— Хорошо… Алекс… — согласилась она, схватившись за лоб. — Почему Волот до сих пор не убил тебя? Если он так силён, то он мог бы легко уничтожить тебя даже за последнюю неделю. Ты ведь сейчас слаб, уж прости.

Я тоже в первую очередь об этом подумал и пришёл к одному выводу.

— Значит, что-то ему мешает. Он пытается сделать это чужими руками, но у него пока не выходит.

— А граница? — Виринея не усидела в кресле и снова подошла ко мне. — Граница, которую ты воздвиг на нулевом меридиане… ты сможешь укрепить её?

Я покачал головой.

— Нет. Во-первых, я не помню, какое заклинание произносил на тринадцатом ранге. А во-вторых, у меня нет тринадцатого ранга, чтобы использовать ту же силу.

Виринея подошла ещё ближе и заглянула мне в глаза.

Вот теперь она была невероятно похожа на Хибинскую Ведьму: в её взгляде читалась дерзость, а в зрачках полыхал зелёный огонь Эреба.

— Так получи свой последний ранг, Коэд-Дин. Ошибки надо исправлять, особенно, когда судьба мира повисла на волоске. — Её губы тронула странная улыбка. — И всё же Феофан был прав. Ты избранный… Только никто тебя не выбирал. Ты сделал это сам. И судьба дала тебе второй шанс. Точнее, ты сам взял его.

В памяти сразу пронеслись слова Провидца Евгения: «Говорят, второго шанса судьба не даёт, пока вы сами его не возьмёте. Подумайте об этом».

И только сейчас до меня дошёл смысл того, что он тогда сказал. Он оказался прав: я, Гедеон Коэд-Дин Бринер, сам дал себе второй шанс.

— Алекс, в дверь стучат, — тихо сказала Виринея и дотронулась до моей руки. — Ты слышишь?

Её прикосновение опустило меня на землю.

Я так глубоко задумался, что не услышал, что в дверь действительно стучали, настойчиво, уверенно, требовательно.

И мне уже было известно, кто стоит в коридоре.

Я быстро окинул взглядом комнату, проверяя не осталось ли чего компрометирующего, после чего попросил Виринею собрать амулеты с пола, прихватить саквояж и скрыться в ванной.

Девушка спорить не стала и отправилась туда, но внезапно из ванной выскочила Эсфирь. В руках она держала разорванный на части листок из альбома.

— Алекс! Только не соглашайся! — выкрикнула девочка в панике и кинулась в мою сторону, но Виринея схватила её за плечи и удержала при себе, а потом насильно затащила обратно в ванную.

В дверь опять постучали.

Я достал оружие, быстро завёл руку с кинжалом за спину, а затем открыл дверь.

На пороге стоял Радислав Стрелецкий, а за ним — трое свидетелей нашего разговора. Явно случайные люди.

Одна рука Радислава тоже была заведена за спину, и я не сомневался, что сейчас он держит один из своих деревянных зачарованных кинжалов-шипов.

Только никто из нас нападать на другого сейчас не собирался — не время и не место.

Но причина его визита была мне известна. Он наконец-то созрел для того, чтобы сделать так, как мне нужно.

— Ближайшая суббота, чёрная арена, — громко и чётко произнёс Стрелецкий. — За мной остался реванш, Бринер. Ну так что? Ты принимаешь вызов?..

Эпизод 24

Радислав ждал от меня ответа.

Для него это было настолько важно, что я заметил, как на его лбу проступает пот.

Ещё бы.

Он бы мог и дальше пакостить исподтишка, но слишком закусил удила. Его будто кто-то науськал на меня, как бойцовского пса. Он был похож на зверя, чьи глаза наливаются кровью, и не остается больше никакой цели, кроме одной.

Ну а я этого и ждал.

Можно было и самому вызвать его на Чёрную арену, но это натолкнуло бы на подозрения — я был слишком хорошо знаком с правилами аристократии.

Зато теперь Радислава уже ничто не могло спасти — он сам решил вызвать меня на поединок. Ему оставалось уповать только на то, что я слаб как гладиатор, даже с боевым Стилем Дуо-То.

— Принимаю вызов, — ответил я, глядя ему в глаза.

Он хотел бы сохранить каменное выражение лица, но у него не вышло. Веко на его правом глазу передёрнулось от напряжения, а ладони сжались в кулаки.

— Все слышали? — спросил он у свидетелей, которые стояли позади него. — Бринер Алексей Петрович согласился на поединок с Радиславом Степановичем Стрелецким на Чёрной арене Петровской Академии Семи Путей. В субботу, четвёртого июня, в шесть часов вечера!

Свидетели подтвердили, что всё услышали и поняли.

— Что ж, Бринер, — презрительно улыбнулся он мне, — до встречи. Из нас двоих останется только один.

После чего развернулся и отправился обратно, откуда пришёл.

Стоило мне закрыть дверь, как из ванной вылетела Эсфирь.

— Ты ведь не согласился? Скажи, что не согласился!

Она так и сжимала в руке разорванный лист из альбома.

— Что ты нарисовала? — нахмурился я. — Дай глянуть.

— НЕТ! — рявкнула она злобно, развернулась и с рыданием побежала обратно в ванную. По пути отпихнула Виринею и выкрикнула: — Ненавижу тебя! Почему ты его не отговорила⁈

Эсфирь заперлась в ванной, и я пока не стал к ней лезть. Пусть сначала успокоится.

— О чём это она? — не поняла Виринея. — От чего я должна была тебя отговорить?

— От поединка на Чёрной арене, — прямо ответил я.

Смысла скрывать всё равно не было — уже через полчаса вся Академия об этом узнает.

Виринея не стала меня отговаривать и паниковать: этим она мне и нравилась.

— Когда? — спросила она.

— В субботу, в шесть вечера.