Песнь Пустыни - Sleepy Xoma

но разберусь, обязательно разберусь. И убью тварь, кем бы она ни была!

Ничто не встанет между мной и домом. Ничто!

Я крепче сжал копье и… проснулся.

В пустыне стояла глубокая ночь, я лежал возле костра, укрытый моим латанным-перелатанным плащом. Нет, его точно нужно будет менять. Вот доберемся до обжитых мест - и плюну на дороговизну, возьму что-нибудь новое. Хотя… учитывая, сколько я получаю звиздюлей… Может, стоит обождать месяц-другой?

Эта в высшей степени важная и занимательная мысль, к счастью, недолго отвлекала от главного.

Я вскочил, точно ужаленный, и начал дико озираться.

Тут и там горели костры, на которых шкворчало изумительно пахнущее мясо. Тут и там сгрудились люди, звонко разносились голоса, кто-то смеялся, кто-то даже пел!

- Он проснулся! – услышал я радостный голос Морвин, и негодница вновь едва не сбила меня с ног.

Я с трудом оторвал от себя прилипчивую малявку и спросил первым делом:

- Сколько времени прошло?

- Немного. Всего лишь сутки, - тотчас же ответила она. – Мы охотились, жарили мясо и делали супы, – она ткнула в сторону полуразрушенного строения неподалёку, возле стены которого темнел колодец. Ещё сутки и все будут готовы к путешествию.

И тут я понял, что над лагерем повисло молчание. Множество взглядов устремились на меня; множество голосов наперебой звали, благодарили, чуть ли не молились; множество шей склонились в поклоне.

- Что происходит? – не понял я.

И в этот самый миг на плечо уселся Айш-нор. Архидемон заметно потяжелел и выглядел таким довольным, что руки чесались огреть этого голубя-переростка чем-нибудь тяжёлым.

Я не знал, в чём он именно виноват, но был уверен, что где-то демон налюбил нас всех, причём – конкретно так. Капитально.

- Что происходит, говоришь? Твоё мне удивленье непонятно, ведь должно славить тех, кто выше их нижестоящим. Это и полезно, и приятно.

Наверное, в моём взгляде отражалась вся глубина охреневания от происходящего, потому что Айш-нор смилостивился и снизошёл до объяснений.

- Не только жизни ты их спас, о нет, мой друг, ты сделал много боле! Провёл их чрез себя, приняв всю тяжесть мук, страдал за них, чтоб всем помочь, кому не доставало силы воли! И без тебя сгинули бы здесь все. Убиты были б голодом и жаждой. Они признали власть, себя вручили все тебе. Не обмани же ожиданий и командуй невозвратно.

Я выругался. Снова.

Кажется, за последние дни лексикон грузчиков стал мне невероятно близок. Интересно, почему бы это. Ладно, сейчас важно понять другое.

- Сколько? – спросил я у подошедшей Сюин.

Девушка взглянула на меня и во взгляде её я прочёл нечто новое. Страх? Уважение? Удивление? Эх, не понять.

- Сорок три человека, - произнесла она, - и ещё один. Одна.

- Имена? – попросил я резко осипшим голосом.

И она перечислила.

Сорок три мужчины, женщины и ребёнка. А потом повела за собой и показала сорок четвёртую.

Гормлейт.

Красавицу Гормлейт, брошенную возлюбленным, потерявшую всё, во что верила и что любила, оставшуюся с одной лишь жизнью. Теперь она лишились и её.

- Почему? – прошептал я, не понимая. – Она была второй, я точно вытянул обоих! Я помню!

Айш-нор уселся мне на плечо и важно продекламировал:

- Кто слабость в душу запустил, кто сомневался, говорил, что уж устал от жизни - получит то, что заслужил. Унынье – грех, коль нету сил – ползи, цепляйся и кричи, но не сдавайся, не молчи!

- Я бывательствовала среди вас немного, - подошла с другой стороны Фотини, - но успела заметить, сколь сильно она надломлена. Что-то происходительствовало недавно, что-то, навредившее её воле. Жажде жить. А безвольный человек никогда не станет вместилищем демонической энергии. Он в принципе никем не станет. Разве что покойником.

Тяжело вздохнув, я покачал головой и склонился над покойной, чьё лицо смерть разгладила, убрав гримасу боли и поместив на губы лёгкую улыбку.

Всё же она так и не смогла прийти в себя после разрыва, а казалось, что всё в норме, что Гормлейт полностью восстановилась. Увы, похоже, она лишь скрывала боль глубоко внутри и не смогла найти достаточно сил, чтобы выжить даже после того, как я сделал всё возможное, лишь бы провести её через ритуал.

Ладонью прикрыл широко распахнутые глаза, в которых, казалось, отражается густая зелёная листва столь любимых ею лесов…

- Спи спокойно, юная мятежница, - проговорил я. – Твой путь окончен. Увижу Киана – обязательно дам ему за тебя по морде, обещаю.

Я поднялся и вместе с Айш-нором, Фотини и Морвин подошёл к каждому мертвецу, и каждое имя острой иглой вонзалось в сердце, говоря об ошибке, недоработке.

Из аномалии отправилось сто двенадцать человек, включая меня, близнецов и Сюин. Осталось пятьдесят семь, не считая Фотини.

В один заход мы потеряли почти половину.

- Пятьдесят три выжили, сорок четыре - нет, стало быть? – спросил я вслух.

Ответа не ожидал, но он последовал.

- А без тебя они бы все умерли, - заметила Морвин.

- Без меня вы не отправились бы в Пустошь, - возразил