Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Потому что в тот же момент за спиной послышались шаги. Я рванулся в сторону, отклонился, и вовремя — свист рассёк воздух, и кий от бильярда, описав дугу, пролетел мимо моего черепа и с хрустом вонзился в землю.

Позади стояли двое. Подручные Ворона. Оказывается, они никуда не уходили, а лишь сделали вид, будто вернулись в бар. Хитроумный Ворон решил, что лучше поручить работу этим двоим, а самому руки не марать — чтобы и вправду условку не менять на реальный срок. В баре с пивом он всё же уютнее себя чувствовал, чем на нарах с баландой.

Один держал в руках кий, такой же, что пролетел у меня над ухом. Второй вооружился короткой железной дубинкой, раскладной телескопической. Он размахивал ей уверенно, знал, как держать — видно, не в первый раз.

Снова замах кием. Но в этот раз я был готов. Перехватил его, рванул на себя с силой. Байкер не ожидал, чуть не вылетел мне навстречу — я же едва не выдрал у него оружие прямо из рук. И вдруг почувствовал, как во мне что-то будто щёлкнуло.

Силы прибавилось, мышцы будто наполнились электричеством. Откуда? Неужели это последствия того самого препарата, что гонял по моим жилам там, в лаборатории? Но он же давно уже должен был выветриться. Прошёл, растворился…

А сейчас я стоял, сжимая кий, и ощущал, как в теле бушует какой-то дикий, нечеловеческий запас энергии. У него, у этого дьявольского препарата, видать, остаточные хвосты остались. Когда адреналин разогнал кровь, будто из глубины достал его, из самых клеточных недр, откуда уже давно всё должно было исчезнуть. Я почувствовал, как зрачки расширились, ловя каждое движение, каждый блик света. Слух стал острым, как нож — слышал скрип обуви, дыхание, даже скрежет зубов у противников. Мышцы налились сталью, всё тело превратилось в сжатую пружину, готовую рвануть в любую секунду.

Теперь я с легкостью вырвал кий из рук первого и ткнул им того, что размахивал «телескопом». Не со всей силы, хотел вывести из строя, но переборщил. Хрустнула грудина, он выронил железку, завыл и рухнул на спину. Потом, хрипя, встал на четвереньки, пополз, держась за грудь. Ну, если ползает — значит, жить будет. Второй, с кием, вернее, уже без кия, замер, нападать не решился, только пятился, глаза круглые.

Я переломил кий о колено, обломки швырнул в сторону, глядя прямо на Ворона.

— Ну что, Ворон… — сказал я громко, чтобы весь двор услышал. — Или ты всё-таки не Ворон, а курица облезлая? Самому-то выйти слабо? Гамадрилов своих натравил, а сам стоишь, харищем торгуешь. Думаешь от условки отмазаться? Думаешь, чужими руками — это не считается?

Я шагнул ближе, не сводя с него глаз:

— Или так и будешь за бабью юбку прятаться да мальцов подставлять? Ты же у них тут президент, отец-командир… А сам — обычное ссыкло.

Оля и Лиза застыли, глядя на нас круглыми глазами. У одной дыхание перехватывало от страха, у другой — от злости и какой-то странной надежды, будто она сама ждала, чем всё кончится. Для Ворона это стало последней каплей: выдержка его лопнула, и он ринулся прямо на меня.

Шёл, как танк, сразу вложился в удар, рассчитывая срубить меня с места. Кулачища у него — как молотки, и зарядил он сразу в голову, без раздумий.

Я видел замах, видел плечо, и потому шагнул чуть в сторону и назад. Удар прошёл мимо, по воздуху. Ворон, по инерции, едва не провалился в пустоту. Я резко пробил ногой в его бедро сбоку — жёстко, чтобы сбить скорость и нарушить равновесие.

Он качнулся, но устоял. Рыкнул, снова полез вперёд, пытаясь схватить меня руками, обхватить и продавить весом. Если бы ухватил, там и конец: сила у него звериная. Но скорость была на моей стороне. Я ушёл под его руку, нырнул вправо, и, оказавшись сбоку, всадил прямой кулак в корпус — точно в рёбра. Воздух у него вышел рывком, как из пробитой шины.

Ворон отшатнулся, но не успокоился, снова полез. Кулаками махал неуклюже: много силы, мало техники. Он бил широкими размахами, вкладывая вес всего тела, а я ловил моменты и отвечал короткими, быстрыми ударами. Дважды зацепил его в челюсть — раз левым джебом, потом правым кроссом. Голова у него мотнулась, но он стоял, стиснув зубы.

Мы кружили, он пытался меня загнать к стене. Я не дал: шаги короткие, работа ногами, всё время уходил под углы. Он снова пошёл вперёд, вложился в правый крюк — я присел, пропустил его руку над собой, а сам сразу снизу — апперкот. Чистый, в подбородок.

Ворон дернулся, глаза закатились, колени поехали. Он ещё секунду пытался устоять, хватал воздух ртом, но тело уже не слушалось. И вот он завалился назад, рухнул на спину с глухим стуком.

Тишина висела пару секунд, потом послышался голос Ольги:

— Лежит!..

Я выпрямился, встряхнул руками, сбросил остатки напряжения. Ворон валялся на земле без сознания, нокаут чистый.

Оля, прижав ладони к губам, выдохнула. Лиза отвернулась, но глаза её всё равно блестели — видела, что её здоровяк пал. А я стоял над ним, чувствуя, как мышцы ещё гудят, и слушал, как кровь стучит в висках.

Победа, вроде бы, за мной. Казалось бы — радуйся: свалил громадину Ворона в чистый нокаут, до этого двоих его прихвостней уложил, которые уже куда-то испарились. Но радости не было. Потому что все как-то по-тихому произошло. Не завирусится ролик, которого нет, не узнает Инженер, что я в городе. На крыльце я уже внимательнее посмотрел — ни одной камеры видеонаблюдения. Ни у дверей, ни над парковкой, нигде. Даже на телефоны никто не снимал, хотя сейчас этим каждый второй развлекается.

Всё зря? Вроде, зря. А вроде, и нет. Адреналин гулял по крови, мышцы ещё напряжены, но внутри стояла тёплая уверенность: вечер удался. Я ощутил себя, как в том подземелье. Сильным…. Так что я вполне был доволен собой.

Лишь только я об этом подумал — двигатель фургона, того самого грязно-белого микроавтобуса с обезьяньей головой на борту, заурчал, и машина резко тронулась с места. Подкатили быстро, прямо к крыльцу бара, фары резанули по глазам.

«Какого рожна? — мелькнуло в голове. — Зачем так палиться? Ведь всё уже закончилось…»

Откатная дверь с грохотом отъехала. Из темного салона выскочили люди в чёрных тактических костюмах. Морды скрывают балаклавы, тактические перчатки на руках. Я уже был уверен: вот сейчас на спинах мелькнёт привычная блеклая серая надпись «ФСБ» или «СОБР». Но ничего. Ни знаков, ни шевронов, ни опознавательных нашивок. Чисто чёрный спецназ без имени. И тут закралось подозрение.

Я всё успевал подмечать. И оружие у них странное. Не автоматы, не помпы. А похожие на маркеры для пейнтбола, только массивнее и с утолщёнными стволами.

Я шагнул вперёд, прикрыл собой Олю, машинально выставив руки. И тут раздались глухие хлопки:

— Тух-тух-тух!

— Тух-тух!

Что-то острое впилось в плечо. В грудь. В бедро. Дротики. С инъекциями. «Усыпляющие…» — мелькнула догадка, и внутри всё похолодело.

Меня зацепили, Олю, Лизу — и даже Ворона, который без сознания валялся после нашего боя. Хвосты дротиков торчали из одежды, как пчелиные жала.

Сначала подкосились девки: глаза закатились, повалились на асфальт, как куклы. Ворон — тот и вовсе не успел шевельнуться, его-то просто дожали сверху. Я ещё держался. Силы уходили рывками. Ноги ватные, язык еле ворочается, пальцы словно чужие.

Я пытался сопротивляться. Шагнул, махнул рукой, но тело не слушалось. В груди разлилась свинцовая тяжесть. «Что за хрень… Кто вы такие?» — слова застревали в горле.

Двое бойцов схватили меня под руки, ещё двое — за ноги. Легко, будто мешок, закинули в нутро фургона. Туда же затащили и женщин, и громилу-Ворона.

Двери грохнули, захлопнулись. Машина рванула с места, унося нас прочь от бара.

Я, с трудом разлепив глаза, видел только размытые силуэты в темноте салона. Голоса доносились будто сквозь толщу воды: гулкие, низкие, обрывки фраз, ни одного слова толком разобрать. Голова будто с трудом держалась на шее, но сон не приходил, я с ним боролся изо всех сил — только дикая слабость и тягучая темнота по краям сознания.