Сильнейший Столп Империи - Алексей Ермоленков

богато? Надо будет как-нибудь сходить к нему в гости, когда прокачаюсь и смогу открывать порталы между мирами. Видел я это животное, которое открывает порталы на такие расстояния. Моё тело в настоящий момент даже не способно вместить столько энергии, сколько требуется для его открытия.

Я продолжал бродить по рынку, слушать и осматривать всё, что меня окружало. Я заметил, как здесь торговали чем-то незаконным, судя по тому, как они прятали этот товар и, как его передавали покупателю. Нашёл тех, кто заправлял здесь теневым бизнесом. Главного я тут не обнаружил, но зато приблизительно знаю, где находится его логово. А также нашёл несколько точек, куда сдавали часть заработка в общак представители теневой гильдии.

Тут собрался разный контингент. Начиная от профессиональных нищих, заканчивая мошенниками, которые под видом элитного товара впаривали покупателям всякий хлам.

А вот и беспризорники. Пока ещё я вычислил не всю компанию, но, как мне кажется, двое, которых я успел обнаружить, с одной шайки.

Я нашёл небольшой закуток, и встал там, чтобы никому не мешать и лишний раз не отсвечивать. Вскоре я замечаю ещё нескольких подростков, которые друг с другом не пересекаются, но при этом часть из них тащит кошельки, а другая часть отвлекает, когда это необходимо.

Разумеется, я делаю вид, что ничего не замечаю и просто жду здесь кого-то. Мне только осталось дождаться окончания их рабочего дня, и проследить за ними до их ночлежки, а там уже можно будет переговорить.

Я замечаю, как парнишка лет двенадцати стащил у одного мужика кошелёк, сунул его в карман и собирался удрать, но мужик ухватил того за руку, со словами:

— А ну стоять, ворюга!

Мальчик тут же запричитал:

— Дяденька пустите, у меня мама пьёт, папа бьёт. Пустите, я ничего не сделал, — стандартная отмазка всех мелких воришек. Кричат и давят на жалость. Однако этого мужика не пронять такими вот спектаклями, поэтому я решил вмешаться.

Я подошёл к нему, ухватил его руку, которой он держал парнишку и произнес:

— Ты чего это к детям пристаёшь? Что тебе от него надо? — а сам в это время вытащил из кармана мальчика кошелёк и незаметно закинул его за спину мужику, которого тот обокрал.

— Так вы из одной шайки⁈ Ты его прикрывать решил⁈ Не выйдет! Со мной такое не пройдёт.

— Ты на вопрос ответь, а то пока закон здесь нарушаешь только ты, — напомнил я.

— Этот воришка стащил мой кошелёк!

— Ты брал его кошелёк? — спросил я у мальчика.

— Нет, господин, у меня папа пьёт, мама бьёт! Я ничего не брал!

— А это случаем не твой кошелёк? — поинтересовался я у мужика, указывая на кошелёк, который валялся в паре шагов сзади него. Тот оглянулся и определенно узнал свою пропажу.

Мужчина попытался подойти к кошельку, не разжимая руки, чтобы увести за собой мальца.

— Ребёнка отпусти! — тоном, не терпящим возражений, произнес я.

— Ага, сейчас! Чтобы он сбежал⁈

— Ты потерял свой кошелёк и обвиняешь в этом другого⁈ Слушай, а может ты это специально делаешь? Подбрасываешь кошельки детям, затем уводишь их! Ты случаем не торговец детьми или педофил? — решил я обвинить того, кто не собирался сдаваться и у меня это получилось. Люди, проходящие мимо, начали останавливаться и обращать на нас внимание.

То, что кто-то поймал воришку здесь никому не интересно, это обыденная ситуация, а вот торговля детьми и педофилия, это уже серьёзные обвинения.

Мужик понял, что если он продолжит, то это будет грозить ему серьёзными неприятностями, поэтому он разжал руку, и мальчик тут же убежал. Вот только поднять свой кошелёк мужчина не успел, другой беспризорник схватил его и рванул вместе с ним в противоположную сторону от той, где скрылся его товарищ.

Тот, кого пытался обокрасть пацан, определенно работал в местной полиции. Или как они тут называются? В общем, он бросил на меня злобный взгляд, а я в ответ лишь пожал плечами. И мужик рванул за пацаном. Я же отправился на выход с рынка, продолжая внимательно слушать, и наблюдать за всем происходящим вокруг.

Отойдя в сторону, я принялся ждать, когда малолетняя банда отправится домой. После этого инцидента они не рискнут появляться здесь в ближайшие пару дней, потому что этот полицейский здесь всё вверх дном перевернёт, если ему это позволит его начальство. Или местное начальство, если он не из этого района.

С другой стороны, если бы он работал на этой земле, то его бы знали и никто не тронул бы. Так что, скорее всего, его пошлют, ещё и выговор влепят за то, что был невнимателен. Мол, где это видано, чтобы обворовали полицейского.

Неизвестно где.

Мальчик по имени Александр бежал со всех ног по малонаселённым переулкам, исчезая в тайных городских проходах, которые знают только беспризорники, такие как он.

Его чуть было не поймали на воровстве. Это могло закончиться очень плохо. Его реально могли убить, а то и продать куда-нибудь. Работорговля в этой стране запрещена, но когда и кого запреты останавливали? Он, как никто другой знал с какой лёгкостью нарушаются законы, потому что сам это делал каждый день.

Сегодня ему повезло, его спасли. Вопрос только в том, кто и зачем? Что этому аристократу от него понадобилось?

Санёк ещё раз внимательно осмотрелся и не обнаружил никакого преследования или слежки. Всё как обычно, но на всякий случай нужно ещё немного попетлять. Если за ним следят профессионалы, нельзя приводить их в убежище, от этого могут пострадать и его друзья.

Мальчик снова юркнул в одну из дыр в заборе и рванул в сторону, уводящую от убежища.

С другой стороны, если бы этот аристократ хотел ему навредить, он бы не отпустил его, а сам схватил за руку. Кроме того, он вообще аристократ?

«Надо ещё сильно постараться, чтобы вытащить из кармана кошелёк так, чтобы я этого не заметил, и бросить его так, чтобы не заметил ни я, ни тот мужик, у которого я его украл. Только бы не создать проблемы на рынке, иначе мы все потом встрянем! Банда Серого нам это не простит, а к ним лучше в должники не попадать. Потом не расплатимся», — размышлял Санёк, убегая всё дальше и дальше и внимательно осматриваясь по сторонам, пытаясь обнаружить преследователей.

Но никого так вычислить и не смог, поэтому развернулся и по дуге направился в убежище, размышляя о том, что нужно