Последний Паладин. Том 6 - Роман Саваровский

его голос предательски ломался в самый неподходящий момент.

— Да этот муд… кхм… полковник и сам отлично справляется, — весело усмехнулся майор, — с таким-то голосистым порученцем на переговорах. Спасибо, малец, повеселил старика, давно так не смеялся. Может, отправим запись твоему Михалычу и спросим, оскорбляют ли его мои слова?

— З-зачем это⁈ — опасливо сглотнул ком в горле старший лейтенант, — полковник Стратов слишком занят, и решать подобные мелкие дела поручено мне!

— Мелкие дела… говоришь, — протянул майор Горемыка и показательно зашуршал бумагами, — а я вот смотрю и в упор не вижу никаких общих дел между нашими корпусами, малец.

— Вы прекрасно знаете, о чем, а вернее, о ком я говорю, товарищ майор, — процедил сквозь зубы старший лейтенант, — ваш Маркус Темный он…

— Не мой, а ваш! — суровым басом перебил майор молодого офицера, — Страж Маркус Темный не имеет никакого отношения к Рекрутскому Корпусу. Поэтому я повторю еще раз, старший лейтенант, что бы он ни сделал, это ваши и только ваши проблемы.

— Так, в том то и дело, что он как Страж не сделал ничего, что мы ему поручили!!! Он не берет трубки, игнорирует наши предписания, и это я еще молчу, что Маркус Темный подозревается как минимум в десятке серьезных нарушений! — прорвало старшего лейтенанта, который столько дней держал это в себе и не мог никому даже пожаловаться.

Ведь именно его полковник Стратов назначил ответственным за «ведение» Маркуса, и молодой офицер проваливал эту задачу по всем фронтам, а звонок Горемыке сделал скорее от отчаяния, ведь скоро ему идти на доклад к самому полковнику…

— Я, конечно, не юрист, старший лейтенант, но подозревается, не значит, нарушал? — поинтересовался майор.

— Нарушал! — вновь сорвался голос старшего лейтенанта, и, выругавшись про себя, он вынужденно снизил тон и злобно добавил, — и я это докажу! Обязательно!

— Докажешь, докажешь, — едва сдерживая смех, ободряюще хмыкнул майор Горемыка, — а от меня то ты чего хочешь, малец?

— Я рассчитывал на ваше содействие и понимание, как предыдущей жертвы выходок Маркуса Темного, но вижу, что в процветании Империи вы не заинтересованы, — неприязненно констатировал старший лейтенант, — не сомневайтесь, товарищ майор, я подам соответствующий рапорт куда нужно, и за все доказанные проступки этого Маркуса вы ответите вместе с ним!

— Жду не дождусь, — не впечатлился еще больше повеселевший майор Горемыка.

— И не вздумайте с ним никак контактировать и предупреждать, товарищ майор! Это будет расценено как саботаж действий Корпуса Координации и угроза безопасности Империи! Со всеми вытекающими! — заученно отчеканил старший лейтенант свою любимую угрозу, которая отлично затыкала рты практически кому угодно.

Ведь Корпус Координации из-за своей первостепенной важности находился выше иных отделов Министерства, и Наместник ВСЕГДА вставал на его сторону во всех вопросах.

— Разумеется, — с суровой улыбкой ответил Никита Никитич Горемыка и повесил трубку.

После чего жилистый седовласый мужчина встал и подошел к окну.

Открыл мини бар, налил себе стопку, бросил сочувствующий взгляд на окна соседнего здания, где располагался Корпус Координации, который уже давно прогнил и забыл свою истинную функцию.

После чего майор вздохнул и выпил.

За упокой или за славное будущее Империи, майор и сам пока не понял. Но в том, что жизнь в ней скоро изменится, он ничуть не сомневался.

* * *

Я лениво покачивался на старом пыльном шезлонге и через трубочку потягивал свежевыжатый апельсиновый сок.

Осенний дождик мирно тарабанил по высокой крыше, а разбушевавшийся ветер разносил по просторному помещению пронзительный скрип.

— Ты выделяла деньги на ремонт? — задумчиво спросил я и повернул голову туда, где на соседнем шезлонге расслабленно лежала Лекса.

— Конечно, как ты и просил, — ответила белокурая красотка в черных солнцезащитных очках, не отвлекаясь от чаши с виноградом.

— А сколько выделяла? — уточнил я, глядя, как одну из прибитых к стене досок вырвало порывом ветра и бросило в окно, разбив его вдребезги.

Я едва успел одернуть стакан с соком от одного из осколков, что разлетелись на половину полигона.

— Достаточно для установки барьера, — невозмутимо отозвалась Лекса, — о ремонте здания речи не было.

— Барьера, значит, — понятливо кивнул я, наблюдая, как сквозь пробитое окно внутрь влетел грязный пакет.

— В целях экономии, его включают только во время тренировок, — опережая мой вопрос, сказала Лекса, и в этот момент я ощутил приятное теплое покалывание.

Активация стихийного барьера разом заглушила все посторонние звуки, и даже капли воды перестали проникать внутрь сквозь дырявую кровлю.

Все капли, кроме последней, которая стекла по металлической балке потолка и с громким шлепком упала в стоявшее по центру тренировочного ринга ведро, полное дождевой воды.

Сидящий по красную сторону ринга детеныш Тирануса воспринял этот звук за сигнал и незамедлительно бросился в атаку.

Пыль полетела вверх, ведро прямо, вода из ведра в нашу сторону, а сам Борька впилился на полном разгоне в канаты.

В последний момент я успел дернуть рукой и укрыл нас от воды пляжным зонтом и через его дырки увидел, как детеныш Тирануса проиграл сражение канатам и гравитации, и вылетел с ринга как пробка.

— Спасибо, — благодарно кивнула Лекса, стерев пару попавших на очки капелек воды.

— Пожалуйста, — отряхнул я зонт от влаги и вернул в вертикальное положение, после чего вновь развалился на шезлонге.

Еще десять минут назад, когда мы зашли внутрь нашего «Полигона», моя помощница увидела сложенный в углу хлам и распорядилась его выбросить.

Хорошо, что там был я и спас четыре кресла-шезлонга, пластиковый столик и зонт.

Да, видок у них был паршивенький, но иных мест для сидения тут не было, да и дороги они мне были как память.

Все-таки собственными руками отжал эти трофеи в один из первых дней в «этом» мире.

Как знал, что пригодятся.

— Нокаут? — перевела тему и взгляд Лекса.

— Похоже, еще нет, — констатировал я, наблюдая, как жирная тушка Тирануса поднимается на ноги после приземления мордой в стену.

Зверек тяжело дышал, злобно хрипел, а его воинственный взгляд был устремлен на синий угол ринга, где, сложив маленькие ручки, сидел с закрытыми глазками его спарринг-оппонент, хомяк Проглот.

Продумывать тактику Борька не стал и без затей вновь побежал в атаку.

Правда, на этот раз он обогнул ринг с обратной стороны и растянулся в эффектном прыжке.