Последний ранг - Анна Кондакова

Плевать. Я метнулся к последнему друиду, но пока возился с его подельниками, он приготовил для меня ловушку. И опять же, если бы не зрение сидарха, то я бы её даже не заметил.

Прямо под ногами образовалось зелёное зыбучее болото — ловушка мелкая, но неприятная.

В один прыжок я преодолел яму и отбил очередной удар кинжала. А вот ещё один нож — хорошо, что стальной, а не деревянный — всё-таки угодил мне в предплечье.

Друид ждал, что я завою от боли, но я лишь ухмыльнулся.

Боли не было.

Да и раны — тоже.

Противник с ужасом смотрел на моё предплечье и видел чудовищную для него картину: кинжал пронзил руку, но эта рука была полупрозрачной. Часть моего тела пропустила через себя клинок противника.

— Как т-ты это сделал?.. — выдохнул друид.

— Ты так точно не сможешь, — ответил я тихо и всадил обрубок своего меча друиду в плечо. Затем повалил противника на землю, придавил шею коленом и процедил в лицо: — Чей заказ?

Для быстроты ответа провернул обрубок клинка в его ране.

Друид взвыл, выгнулся от боли, а потом, задыхаясь, пропыхтел:

— Стр… Стр… Стрелецкий…

Ну кто бы сомневался, что проигравший на арене ублюдок будет мстить.

Внезапно друид закашлялся, задрожал, а потом замер, испустив дух. А ведь рана была несмертельной — я точно знал, куда бить, чтобы провести допрос.

Быстро обшарив одежду друида, я обнаружил только пачку купюр и карманные часы на цепочке, странные на вид.

Возможно, магический артефакт.

Стрелка находилась не там, где должна быть. Время приближалось к полуночи, а эти часы показывали девять вечера, причём секундная стрелка светилась красным и будто отсчитывала не секунды, а что-то другое.

Тик.

Тик.

Тик.

Ти-и-ик…

— ЛОЖИ-И-ИСЬ! — заорал я и бросился к тому самому забору, куда оттолкнул Эсфирь ещё перед боем.

В то же мгновение прогремел взрыв.

Раскалённой волной меня толкнуло вперёд, я рухнул на девчонку и вместе с ней прокатился кубарем по улице, пока не уткнулся в забор.

Позади затрещало, пламя озарило ночь. Сверху посыпались осколки, щепки и горящие угли, всё окутало пеплом, пылью и жарким маревом, в голове зазвенело от взрыва, а воздух раскалился настолько, что дышать было почти невозможно.

Я вжал плечи Эсфирь в асфальт и осмотрел её посечённое осколками лицо.

— Цела?

Она закивала, не в силах хоть что-то произнести. В её глазах леденел ужас — такого исхода будущее ей явно не показывало.

Я сгрёб девчонку на руки и поспешил подальше от переулка.

Оглянулся лишь раз. От дома Бринеров почти ничего не осталось. Остов крыши уже вовсю пожирало красное магическое пламя.

Заначка с эфиром сгорела вместе с домом.

Часом позже. Изборск, особняк на Белом Озере

Радислав Стрелецкий ввалился в гостиную на втором этаже.

Вся прислуга притихла, боясь попасть под его горячую руку. А в его руке как раз бултыхалась наполовину выпитая бутылка водки «Хрустальная Императрица». Он навалился плечом на дверной косяк, хлебнул из бутылки ещё, поморщился и швырнул её в стену.

Целился в портрет отца, но бутылка угодила мимо, разбившись с грохотом и звоном, и окатив запахом спирта роскошную гостиную.

— Мимо, ур-р-р-р-роды! — прорычал Радислав. — И ТУТ МИМО!

Даже хренова бутылка была против него! Всё против него! Бринеру удалось выжить, хотя Радислав натравил на него дорогущих наёмников! Видимо, недостаточно дорогущих, раз их порешал какой-то слабосилок! Они его недооценили!

От бессильной ярости Радислав до боли скрипнул зубами и пнул журнальный столик, тот рухнул на пол вместе с вазой и цветами. Следом не повезло роялю — Радислав обрушил на него стул, потом ещё раз. Начал колотить так бешено, что заныли руки, а в лицо отлетела пара клавиш. Они звякали, ломались. Молоточки били по струнам всё сильнее, а Радислав колотил и уродовал несчастный рояль.

Как бы ему хотелось, чтобы это были зубы Бринера.

Зубы этого белобрысого нищего ублюдка!

Радислав бы выбивал их, пока они не закончились, а потом проломил бы ему череп. Снёс бы его поганую голову! Растоптал бы его! До хруста костей! Сделал бы из него кровавое месиво!

Он отшвырнул стул в стену и выхватил два деревянных кинжала из ножен на поясе, а потом со всей дури воткнул их в раскуроченные клавиши. Зачарованное друидское дерево легко пронзило их, а Радислав уже представлял, что это не клавиши, а глаза Бринера. Вытаращенные от боли зенки этого урода…

— А-а-а-а-а-с-с-с-су-ч-ч-ч-чий ублю-у-у-у-удок! — рявкнул он, готовый завыть и не зная, на что ещё обрушить клокочущее в нём бешенство.

Его рвало изнутри.

Разрывало от того позора, что он сегодня пережил. Ему казалось, что вот-вот его вывернет наизнанку от унижения, которое ему нанёс Бринер. Этот ублюдок наступил ему на спину на глазах у всех! Наступил на спину! Он убил любимого голема Радислава! Клавдий не заслужил такой позорной смерти!

Шумно засопев, Радислав вдруг замер и вслушался в звуки из коридора.

Шаги.

Они приближались.

И эти шаги он бы узнал когда и где угодно. Размеренные, неторопливые и уверенные, но в то же время неотвратимые. Будто часовой механизм отсчитывает секунды до взрыва. Тук-тук-тук-тук. Ровно и мерно. Тук-тук-тук-тук. Фатально и опасно.

Так мог приближаться только его отец.

Через пару секунд в распахнутые двери гостиной вошёл отец. Высокий, худой и спокойный. На его пиджаке, как всегда, блестел значок статского советника, хотя ему давно прочили новый чин, и это был уже совсем другой уровень, но отец будто не торопился. Ему было удобно в кресле вице-губернатора: за спиной большого начальника делишки проворачивать безопаснее.

Под его тяжёлым взглядом Радислав притих, но бешенство никуда не делось.

Будь его воля, он бы и отца зашиб, потому что ненавидел