Последний русич - Жорж Бор

последнего года, но на полноценную зарплату и мне, и мальчишкам хватало. Однако сейчас я отлично понимал, что время проявлять норов было неподходящее. Если меня приглашали на военный совет рода, то становиться в позу и выкатывать свою оскорблённую гордость на всеобщее обозрение было глупо. Каким бы странным ни казался мне этот мир, но сейчас на кону стояло множество человеческих жизней. И моя в том числе.

Через двадцать минут в просторной комнате того самого сруба, куда недавно ушёл Никита, собрался весь свет аристократии княжества, элита войск и лучшие маги рода. Возникал закономерный вопрос. Как все эти люди поместились в одной, пусть и большой, комнате?

И ответ на него был тоже простой, хоть и очень печальный. Нихрена у нас не было. «Аристократия», или как она тут называется, включала в себя пятерых человек, в том числе и княжну. Магов было четверо, и я всерьёз опасался совершать в их присутствии какие-либо резкие движения, переживая, что ветхие дедки просто развалятся. Яромир, со своими помощниками, выглядели рядом с остальными магами, как три наливных яблочка. Чуть сморщенных, но тем не менее…

С «элитой» войск всё было ещё хуже. Их представлял Никита, во главе двух десятков могучего вида молодцев. Ещё недавно я думал, что местные боги наделили меня богатырским телосложением, но сейчас я видел, что сильно заблуждался. Наверное, так чувствует себя завсегдатай спортивной площадки на турнире «Мистер Олимпия». Правда, минус в этой ситуации тоже был. Причём огромный.

Лица бравых воинов не блистали интеллектом. Совсем. То есть вообще. Если бы кто-то набрался храбрости и врезал по этим одухотворённым лицам поленом, то результат был бы абсолютно непредсказуемым. С равной вероятностью объекты столкновения могли треснуть. Ну, может, ещё парни спросили бы: «Где это стучат?».

С другой стороны, что можно было ожидать от «гридней» — младших дружинников? Не зря они в «бояре» — Старшую Дружину не перешли. Бои не только грубой силой выигрываются, я это знал, как никто другой!

Я тихо присел на лавку у выхода и некоторое время просто следил за ходом беседы. Тягучие речи верхушки местного социума можно было сократить в несколько раз и при этом нисколько не потерять в информативности. В какой-то момент я понял, что просто начинаю фильтровать лишние обороты. Это позволяло лучше следить за ходом разговора, и вскоре я понял, что мои усилия неожиданно увенчались успехом, словно я подключил к восприятию какой-то фильтр.

— Тевты должны закрепиться на захваченной территории, — спокойно произнёс Яромир. — Наместника в Полоцке оставлять они не станут, а значит, там сядет кто-то из их родовой сотни. С ним останется два десятка Владеющих. Меньше — не велят боги, а больше — сильно накладно для их конунга.

— Это всё равно слишком много для нас, Яромир, — возразил старцу один из магов рода. — Восемь десятков Владеющих, даже на нейтральной территории, сомнут нас. Про полную дружину Валдиса я не говорю. Никита хорош, но даже он не сможет влить в гридней столько сил, чтобы они могли сражаться против пятерых каждый. Наш шанс — держаться на стенах до подхода Ростислава.

— Боги видят, что мы сражаемся за правое дело, — ответил магу Храбр. — Взгляни на их благословения, Чернек. Если ты поможешь нам с подготовкой, то воины справятся.

Происходящее до боли напоминало мне подготовку к самому обычному рейду. Если я правильно понимал роли этих людей, то Никита отыгрывал лидера партии. Чернек был баффером, а его сосед справа — лекарем.

Остальные непосредственно принимать участие в рейде не планировали, и их можно было не учитывать. Ну и я ещё. Человек-катастрофа локального масштаба. Хотя не думаю, что за пределами города и, тем более в боевой обстановке мне предъявят претензии за применение моих способностей. Может даже наоборот, вот только при подобном подходе маловероятно, что кто-то из добровольцев выживет.

Атаковать в лоб готовую к бою армию, даже на марше, было полным самоубийством. К тому же наши противники как-то планировали брать Смоленск штурмом, а значит, и с божественным одобрением у них всё было в порядке. Или нет?

— А как эти тевты используют свою силу на вашей территории? — громко спросил я, и на меня одновременно уставились несколько десятков пар глаз.

Глава 4

— Точно так же, как и мы используем, — рассудительно ответил Храбр. — К богам обращаются и так силы ими дарованные применяют.

Должно быть мой вопрос показался участникам собрания довольно странным. Для местных это было на уровне обычных бытовых событий. Никто ведь не спрашивает, с какой стороны браться за топор или ложку?

— А в чём тогда разница? — попытался пояснить свой интерес я. — Что значат все эти штрафы и бонусы? Свой-чужой…

— Вот ты о чём, Алёша, — пригладив густую бороду, ответил один из магов. — Чай умом ты повредился, княжич! Слыхал я, недужилось тебе сильно! Забыл, что ли, что в походы войско с собой берёт землицу родную. Мы же батюшку твоего давеча собирали? Телеги родной землёй нагружали, чтобы нужды в силушке отец твой не знал?

— То есть противник тащит с собой обоз с такой же землёй? — не обращая внимания на ворчание старика, уточнил я. — И без него их скилы не работают или работают очень слабо? Тогда что если…

— Не можно так поступать! — категорично громыхнул Яромир. — Против законов это! И божьих, и людских. Свары человечьи это одно, а земля родная другое совсем. И думать об этом не моги, Алёша! Зазорно это. Даже скитальцы да бродяги безродные на родную землю не покушаются!

— То есть вы предпочитаете сами стать бродягами, но законов не нарушать? — нагло спросил я. — Тогда какой смысл в этом собрании? Давайте просто откроем ворота и встретим тевтов хлебом-солью! Вдруг во время защиты на их обоз стрела упадёт или камень какой свалится? Нехорошо ведь получится!

— Ты не передёргивай, Алексей, — недовольно проворчал Искра, а княжна неодобрительно покачала головой. — Не передёргивай! В бою всякое случается, но намеренно бить по чужой святыне мы не станем. И никто род смоленских князей не упрекнёт в таком святотатстве. Где это видано, чтобы на княжьем совете разорение обоза со святой землёй обсуждали?

— Дело ваше, конечно, — признавая своё поражение под десятком пышущих гневом взглядов, поднял руки я. — По мне, так сжечь эти телеги да и всё. Тем более, что такого удара тевты не ждут.

— Не можно, тебе говорят! — рыкнул Яромир. — Коли есть что сказать по делу — говори. А затею свою злую оставь. До добра она не доведёт. И