Сколько горя нужно для счастья? (СИ) - Филантроп

Если бы не волшебные кости, маленький засранец пробил бы мне голову… и о моем путешествии не написали бы книгу.

Вооружившись дрыном поверженного врага, я побрел дальше, вот что бывает, когда в двадцать лет позволяешь себе расслабиться. Мудрый человек сказал — что отдыхать можно только тогда, когда твой первый внук выйдет на пенсию.

Под самую ночь я устал… и кажется смертельно. Сил не осталось даже чтобы мешать мухам ползать по лицу, они нашептывали мне — отдохни… приляг… перестань двигаться, дай нам новый дом в своём теле.

Я дожил до этой секунды благодаря силе воли, жаль в ней нет калорий. Разум уже готов был поддаться на уговоры жужжащих дольщиков и отдать им тело в черновой отделке, как вдруг я увидел хижину.

Вот он оазис! Неважно кто меня ждет, я выдавлю из тела все резервы на последний удар. Приготовился, постучал в дверь, и… её открыли! Похоже тут живет еще бОльший идиот чем я. Поправочка — идиотка, я увидел зверолюдку. Ну всё, ей точно конец! Занес палку над головой и уже готов был размозжить ей голову, как краешком глаза увидел руки, скрещенные на животе, беременна значит…

Внутри кто-то нажал на кнопку стоп, и я рухнул на пороге без сил. Отлично… меня съедят. Хорошо хоть, что на вид я не деликатес, да еще и нафарширован личинками. Приятного аппетита, я позлорадствую когда буду выходить…

* * *

Мне снилась прошлая жизнь. Такое априори можно было бы считать ужасным, но в ней присутствовало одно существенное отличие. В той жизни я не был одинок, рядом всё время был любящий человек — девушка.

Возвращаясь с работы простуженным, усталым и замученным, я переступал порог квартиры. У меня было одно желание — проклинать всё вокруг, изрыгая маты, но я не успевал даже разуться. Она каждый раз напрыгивала на меня, словно тигрица на охоте, и целовала так страстно, словно я лет десять числился пропавшим без вести. Её поцелуй поглощал весь негатив, абсорбируя его во что-то женственное и нежное. Я зарывался рукой в волосы, что пахли солнцем.

Мне больше не хотелось произносить другие слова, кроме — Я дома, любовь моя. Во время ужина я отвечал ей односложно, слушая как она тараторит о пустяках, и понимал, что нашел ту, ради которой умереть не жалко.

В ответ на вопрос о том, как меня понимать, я сказал, — Что сам не знаю. Она выдохнула и сдалась — Тебя необязательно понимать, главное, вовремя кормить и любить.

Потом мы традиционно шли гулять. Её присутствие преображало даже самую страшную улицу. Каждая трещина на асфальте рядом с ней превращалась в памятник архитектуры, осыпавшаяся штукатурка играла новыми красками, а лебеди из шин становились живыми.

Она держала меня под локоть, словно заклиная на весь белый свет — это моё. Я игрался словами, пробовал шутить. За такой юмор обычно мало линчевать, но она хохотала и прижималась сильнее. Дома нас ждал грязный секс, воистину, он только дополняет чистую любовь. В те минуты я понимал, какая это роскошь в любой момент иметь возможность обнять любимого человека. Ради такой жизни я был готов продолжать работать даже на урановых рудниках.

Когда она была на мне, послышался вопрос — Как думаешь, ты достоит такого светлого чувства как любовь? Всё ясно, меня не проведешь…

— Очень смешно, любовь единственное — чем я еще не болел. Ответил я и проснулся.

* * *

Перед глазами бревенчатый потолок и противный свет из окошка. Я прямо как недобинтованная мумия. Руки и ноги перевязаны влажными тряпками, от которых вкусно пахнет травами. Некто сопит рядом, облокотившись на кровать.

Даже если захотел, у меня не получилось бы удивиться. За последние дни я пережил столько бреда и покушений, что сейчас, моё состояние мало чем отличается от узника лагеря, психически выгоревшего настолько, что новость о предстоящем расстреле будет не серьёзнее прогноза погоды.

Жаль только, что дарованная сила воли не позволит долго оставаться немощным, ведь порой так хочется пожалеть себя минутки две…

— Эй, чудище. Позвал я её.

— Очнись. Легонько потянул ее за волосы, они были такой длины, что как одеяло могли укрыть меня с головы до ног.

Подняв голову неспешно, она зафиксировала заспанный взгляд на мне, даже тоненькая слюнка едва заметно свисает… Мило. На первый взгляд её внешность не внушает отторжения, а если сравнить с козлами и свиньями встреченными ранее, то лисица весьма привлекательна. Отмечу, что у всех степень мутации различна: бывают люди полностью с телячьей головой, а кто-то лишь немного отрастил рога с ушами и выпятил хвост из задницы.

Тут преобладает человеческая часть. Волосы рыжие как пламя, стоячие крупные уши, заостренные зубы почти незаметны из-за губ. Пушистый хвост пришел в движение и гоняет пыль по комнате, еще есть черные круги под глазами, но не как у меня после месяца без выходных, а как у обычных лисиц.

Смотрит на меня, легонько улыбается, моргает, в глазах ясность и полное нежелание говорить первой. Нус, посмотрим кто победит… у меня талант загонять людей в неловкое положение.

Таращусь в ответ и начинаю отсчет — раз, два, три…

— Почему, я еще живой? Я сдался, на ста восьмидесяти двух.

— Потому, что ты дышишь и сердце твоё бьется. Даже секунды не медлила с ответом. Вот острячка! Она толи от непонимания ситуации, толи от озорства улыбнулась еще шире.

— И так, к черту любезности, ответь монстр, почему я лежу тут связанный по рукам и ногам? Дипломатия у меня в крови.

— Тебе никто не говорил, что ты очень грубый юноша? Ты не связан, просто ткань прилипла к телу… Я попробовал расцепить ноги и… получилось. Как-то некультурно вышло…

— И почему я монстр⁉ Она сейчас как рассерженный родитель, ты ощущаешь, что это не серьезно.

— Виноват, просто грубость мой единственный талант, сделай скидку на состояние больного, я как никак в плен попал и тяну время перед съедением.

— Отравление в мои планы не входило. Отрезала она.

— А пробитая голова? Если бы я не потерял сознание, то у тебя на лице уже не было бы этой противной ухмылочки!

— Не лги мне, у тебя просто рука не поднялась, у меня нюх на такие вещи. Указательным пальцем она коснулась носа.

— И что? Теперь я теперь твой раб или поздний ужин? Не знаю почему, но в разговоре с ней всячески хотелось как-то её зацепить, позлить.

— Пфф, какой из тебя раб? в твоем состоянии тебе самому раб нужен, да и твоего тела на полноценный ужин не хватит, только аппетит перебить. Блин! Похоже у неё не только внешность от лисы.

— Ладно убедила, ты хороший чел… хорошая лисица, дава-й. — Зови меня Лалинда. И тут вставила пять копеек, чертовка…

Меня словно битой по голове отоварили, имя… Лалинда, первое имя, услышанное в новом мире. Почему я не узнал, как зовут старика…

— Так вот Лалинда, давай поговорим.

И тут я получил хоть какую-то информацию. Что за галактика, планета, материки и океаны она не знает, как и значение этих слов. Они тут все живут из поколения в поколения в лесной глуши, книг не читают и не интересуются ничем кроме маленьких бытовых радостей как вкусная еда, размножение и красивая одежда.

Ответила, что рас тут много и люди всегда прозябали в рабстве. Почему она не проявила бдительность и не сообщила куда следует о моей находке? Потому что в ее семье рабов не держат и считают это аморальным, какой-то человек однажды спас ее предка, и тот заложил семейные традиции.

— Так вот, ты был таким несчастным, уставшим, что я не могла не помочь тебе… В глаза бросается ее живот.

— Тобой что, материнский инстинкт управляет? Спросил я и указал на ее брюхо, быть может у зверолюдей он обострен.