Волхв пятого разряда (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Открылась дверца и наружу выглянул водитель.

– Ich bin Schneider[1], – по-немецки сообщил Богдан.

– Steigen Sie ins Auto ein Setzen Sie sich [2], – сказал водитель.

Маг залез в салон.

– Halten Sie es![3] – водитель протянул ему немецкий паспорт с вложенным в него билетом и тонкой пачкой денег, после чего машина тронулась. По пути в аэропорт Богдана била дрожь. Нет, не от холода, хотя во время перелета он здорово замерз. Накинуть куртку он не догадался, а в феврале в Москве довольно холодно. Куратор не забыл про это, и в салоне для него нашлось пальто. Поэтому в автомобиле Богдан довольно быстро отогрелся. Дрожь била по другой причине. Мгновение спасло его от смерти, он даже разглядел ее лицо. Сосредоточенное, юное и злое. Откуда взялся этот волхв? Он не охранник, точно. Охранники не носят ордена на службе, да и мундир парадный. Стрелял он зачарованными пулями, другие не пробили бы кирасы хлопцев.

В аэропорту Богдан ввалился в бар для иностранцев, где скоренько надрался. На посадку шел, пошатываясь, и в самолете быстро отрубился. В полете его мучили кошмары…

***

Слова Несвицкого ошеломили публику, а волхв тем временем взлетел и опустился в центре зала.

– На дворец напали террористы, – объявил вторично. – Прорываются через центральный вход. Вы слышите? Стреляют!

Пальба внизу возле крыльца была довольно различима, и ощущение опасности теперь дошло до всех. А князь тем временем распоряжался:

– Волхвы в зале есть?

Из толпы собравшихся вышли и присоединились к Касаткину-Ростовскому два офицера. Один из них был в белом военно-морском мундире.

– Князь Горчаков, лейтенант Синицын, – представились они Несвицкому.

– Охранять великую княжну! – велел им Николай. – Закрыть ее защитным коконом. Борис, ты старший. Двери запереть! Проденьте в ручки ножки стульев. Напротив не стоять – дверь могут подорвать или стрелять через нее. Всем лучше лечь на пол. И не заботьтесь о нарядах! Хрен с ними – жизнь дороже. Оружие имеется?

– Вот! – лейтенант Синицын извлек из ножен кортик и добавил, заметив ироничный взгляд Несвицкого: – Он острый.

– А пистолет?

– На бал с оружием не ходят, – вздохнул Касаткин-Ростовской.

– У меня есть! – сказала вдруг наследница. Полезла в сумочку, достала пистолет и протянула волхву. – Дед подарил, похвастаться хотела.

Она смутилась. Николай взял пистолет и быстро рассмотрел. Небольшой, покрыт богатой гравировкой. Накладки на рукояти из слоновой кости. Он выщелкнул магазин – тот, слава Богу, не пустой.

– Сколько здесь патронов?

– Двенадцать.

– А запасной?

– Не брала.

– Надеюсь, хватит.

Он скользнул опять к столам, плеснул в окошко магазина воды из откупоренной бутылки, стряхнул излишки и накрыл окошко пальцем.

– Что вы делаете? – спросила подошедшая великая княжна.

– Патроны зачаровываю. Я видел мага у крыльца, – Несвицкий вставил магазин обратно и обернулся к залу. Там суетились. Горчаков с Синицыным запирали двери, им помогал церемониймейстер, подтаскивая стулья, Борис укладывал гостей на пол, покрикивая на нерасторопных. – Вам лучше лечь, Екатерина. Вон там, в простенке, – он указал рукой. – Марина, проследи!

Державшаяся рядом с ним невеста кивнула. А князь тем временем вскочил на подоконник, открыл окно и вылетел наружу.

– Идемте, ваше императорское высочество, – обратилась к ней Марина.

– И не подумаю! – нахмурилась наследница. Она была уязвлена бесцеремонным поведением Несвицкого. Тот обратился к ней по имени… – С чего он тут распоряжается? Да что он возомнил? Наглец и хам!

– Он добрый и заботливый, – Марина улыбнулся. – Он не желает, чтоб мы пострадали, поэтому командует. Не беспокойтесь, Николай их всех убьет.

– Уверены?

– Он не таких зверей валил, – ответила невеста князя, и Екатерина поняла, что говорит она со слов Несвицкого. Не подходило это выражение для девушки. На миг ее кольнуло чувство зависти: быть столь уверенным в своем мужчине… – Никуда я не пойду, тем более, не лягу. Я Рюриковна! Они врагам не кланяются…

Несвицкий опоздал. Пока возился с цесаревной, организовывал защиту публики, террористы покончили с охраной и прорвались в холл дворца. Снаружи оставались только трупы. Ворвавшись в холл, он услыхал, как сверху застрочили автоматы. «Стреляют в дверь», – сообразил Несвицкий и взмыл под потолок.

Он не ошибся. Один из террористов без оружия, возился у окна в сторонке. Двое стояли перед входом в бальный зал и меняли магазины в автоматах. Они были готовы вновь стрелять, и Николай открыл огонь по ним. Калибр у пистолета оказался дохлый, от силы миллиметров шесть – игрушка для девчонки. На нападавших черные кирасы, и пули их пробили, но террористы только покачнулись. Несвицкий стал метить в головы.

Попал не сразу – из незнакомого оружия стрелять довольно сложно. Террористы заметались, но вот упал один, а следом рухнул и второй. Развернулся к третьему, но тот исчез. Несвицкий проконтролировал застреленных, и скользнул в открытое окно. В белесом небе различил удалявшуюся тень. Маг, так его! Николай рванулся следом, но, пролетая мимо окон зала, разглядел там суету и притормозил. Да чтоб вас! Возле лежавшей на полу наследницы толпились волхвы, а Марина, опустившись на колени, что-то делала с девчонкой.

Мгновенно развернувшись, Николай влетел в открытое окно и опустился рядом с волхвами. Засунул пистолет в карман.

– Что случилось?

– Наследница ранена, – сказал Касаткин-Ростовский и сморщился.

– Как вы это допустили?

– Я прикрыл ее собой, как ты велел, – вздохнул Борис, – но пуля оказалась зачарованной и пробила кокон. Вот! – он указал разорванный под мышкою мундир. – Меня чуть оцарапала, а цесаревне – прямо в грудь. Я слышу: вскрикнула! Вмиг обернулся – падает. Я подхватил и уложил на пол.

– Вы, что, стояли? Я велел всем лечь!

– Наследница не захотела, – понурился Борис.

– Уложил бы силой, прикрыв собой! – Несвицкий разозлился. – Все эти ваши церемонии… Ладно, террористов я убил, откройте двери и заберите их оружие. Вдруг принесет кого еще. Марина! Как великая княжна?

– Плохо, – ответила невеста, не отрывая взгляда от лежавшей на полу Екатерины. Руку она держала на ее груди, зажимая рану. – Пробито легкое, обильное кровотечение.

– Лейтенант, мне нужен кортик, – сказал Синицыну Несвицкий.

Тот удивился, но отдал ему клинок. Несвицкий взял и опустился на колени возле цесаревны.

– Сейчас ты убираешь руку, а я разрежу платье. Приготовились. Давай!

Марина подняла ладонь. Несвицкий, оттянув у горла цесаревны платье, располосовал его клинком почти до пояса и, бросив кортик, оттянул часть в сторону. Обнажилась небольшая грудь наследницы. Из нее толчками выбилась кровь. Николай накрыл ее ладонью и затих. Марина встала.

– Что он делает? – спросил потрясенный этой сценой лейтенант.

– Спасает цесаревну, – ответила невеста князя. – Мой жених – целитель. Руками останавливает кровь и заживляет раны.

– Такого не бывает, – удивился офицер.

– Меня недавно спас, – Марина нервно усмехнулась. – Мне между прочим осколком перерезало артерию. А он зажал ее ладонью – и все зажило. Отойдемте! Не следует ему мешать…

Николай держал руку на девичьей груди и, сосредоточившись, вливал в нее привычное тепло. Он не смотрел по сторонам, поэтому не видел, как в зал вбежали полицейские – их вызвал охранник у шлагбаума, увидев бой возле дворца. Полицейские рванулись было к раненой княжне, но их остановили волхвы. С «Гадюками» в руках они загородили Николая от излишне любопытных. Подъехали и медики. Их тоже попросили обождать. Врач и санитар с носилками пытались возмутиться, но их окоротил Касаткин-Ростовский.

– Мой друг – великий волхв, – сказал сердито недовольным эскулапам. – Он не раз спасал людей от верной смерти. Спасет и цесаревну.

– И что он делает? – не поверил ему врач.

– Насколько знаю, насыщает кровь корпускулами, – пожал плечами князь. – Они и исцеляют раны.