Завуч. Полигон - Павел Вяч

Ознакомительный фрагмент

– Так, – учитель что-то черканул в своем ежедневнике, – идут Костя, Миша, Андрей и я. Следующий лот: приготовление обеда. Девушки, что скажете?

– Алексей Александрович, у нас же все включено, зачем тратить время на готовку, когда можно позагорать? – Маша, ощутив молчаливую поддержку девчонок, пошла в наступление.

– Так это ж классно, – удивился Алексей Александрович, – представляете, вы готовите на двадцать человек вкусную кашу на костре, в котелке, общаясь при этом… Ведь вас четверо, а парни помогут воды принести или костер разжечь. Хозяюшки же, нет?

– Ну ладно, я приготовлю обед, – милостиво согласилась Маша. – Ксюша, Алена, Лера, поможете?

Девчонки согласно кивнули.

– Отлично, кто помоет котелок? – разобравшись с девчонками, продолжил АА. – У нас по расписанию шесть приемов пищи, хочешь не хочешь, а все поучаствуют в этом увлекательнейшем занятии. Кстати, скажите спасибо, что у нас есть моющее средство и губка, а не только холодная вода и песок, как раньше.

Распределив обязанности, класс принялся обустраивать лагерь: убирать шишки, разводить костер, ставить палатки, мыть и резать овощи для супа. Те ребята, которые с первого раза не сумели поставить палатку, разбирали ее, сворачивали и под присмотром Алексея Александровича ставили снова.

Время до обеда пролетело незаметно! Ну а после приема пищи класс пошел на гору. На горе было… божественно. Воздух был другой, стоящие плотной кучкой одноклассники были другими, даже мысли – и те были другими! Вымотанные после подъема в гору ребята с удивлением обнаружили, что у них открылось второе дыхание. Далее – спуск и возвращение в лагерь.

Вернулись дико уставшие ребята только к ужину. Благо оставшийся на стоянке инструктор, прикинув по времени, что группа детей задерживается, сам приготовил поесть. Обычные макароны с адыгейским сыром и томатной пастой были сметены практически мгновенно.

Потом пили чай, сидели у костра, играли на гитаре, пели песни, считали звезды, рассказывали истории, играли в Мафию и встречали рассвет. Вернувшись в город, некоторые ребята, конечно, повозмущались тем, что пришлось все делать самим, но после того, как в школе состоялся диалог Маши, которая ходила в поход с классом, и Никой, летавшей в Турцию на неделю, многие ребята поменяли свою точку зрения.

– Чем вы занимались в походе? Я вот загорала на пляже, пила свежевыжатые соки, каталась на банане, каждый вечер танцевала на дискотеке, – начала хвастаться Ника первого сентября на классном часе.

– Да, ничего особенного. Приехали, поставили палатки, приготовили обед, искупались в прохладном озере, потом поднялись на гору, вернулись в лагерь, поужинали, поиграли в мафию, костер, гитара, звезды, рассвет. Ну, в общем, как обычно.

– Прям сами палатки ставили и на костре готовили? – переспросила Ника.

– Конечно, как еще-то? – с видом бывалой туристки проговорила Маша. – Парни вон даже дерево сухое сами срубили и на дрова распилили, а потом покололи.

На этом разговор как-то сам собой закончился, завершившись батлом фоточек в Интсаграме. Победителей выявлено не было, но на перемене Ника и еще несколько ребят подошли к Алексею Александровичу и сказали: «Мы тоже хотим в поход!»

Почему-то эта история больше всего запомнилась Максимилиану, особенно то чувство правильности и свежести, охватившее его, когда он выбрасывал четыре здоровых мешка с мусором, привезенных из леса, в мусорные баки.

– Да, – задумчиво протянул Ник, – а говоришь, про лес нет историй. Зато про горы толком ничего и не рассказал.

– Да успеем еще, – отмахнулся Максимилиан, – что про них рассказывать, в них идти надо.

– О, десятник зовет, – навострил уши Ник, услышав условленный птичий свист, – пошли лагерь на обед разбивать.

Так, момент за моментом, задание за заданием, Максимилиан постепенно становился в компании рейнджеров своим.

Ната же, всеми силами стремясь помочь Костяну, всю последнюю неделю не вылезала из Листвы. Девушка всерьез увлеклась зельеварением и ставила на друге один эксперимент за другим. Подчас получались такие настойки, что весь мельдоний мира казался по сравнению с Натиными склянками жалкой аскорбинкой. Костян развивал скорость под 80 километров в час, падая подчас без сил. Чувствуя, как трещат сухожилия и рвутся мышцы, уворачивался от залпа трех лучников.

В общем, издевался над своим телом, пытаясь хоть как-то догнать в развитии Максимилиана и Нату. В итоге парень раз за разом падал на землю сломанной куклой, но Ната с помощью двух друидов за вечер ставила его на ноги. И на следующий день все начиналось по новой.

Поначалу его это сильно бесило, он ощущал себя подопытным кроликом, но на третий день экспериментов смирился. Вся эта игра в безумного алхимика помогала ему справиться с перепадами настроения и непонятными позывами души рвать всех и вся голыми руками, а иногда даже и зубами…

У Костяна было такое ощущение, будто в его душу воткнули острый лом с железными заусенцами и старательно его там раскачивали. Раз за разом он находил светляка и прикасался к нему, но весь список возможных классов вызывал в душе такое отвращение, что парня прямо по-настоящему мутило.

Эльфы после нескольких боев перестали устраивать с берсеркером дружеские поединки. Их пугало, с какой легкостью человек отрывает головы и конечности древесным созданиям – это было ненормально. Максимилиан с Натой тоже беспокоились, но выражалось это у них по-разному: Макс пропадал в лесу, чтобы не лезть другу под кожу, Ната пыталась найти лекарство.

Неделю спустя, в один из дней, когда Максимилиан ушел с отрядом рейнджеров на разведку, а Костян вновь пытал счастья у светляков, еле-еле справляясь с тошнотой и бешенством, к Нате подошел один из друидов.

– Ты понимаешь, что происходит с твоим другом? – ласково спросил он ее.

Ната упрямо помотала головой, хотя весь ее опыт, почерпнутый из земных фильмов, говорил об обратном.

– Он не может найти себе места. Люди в таком состоянии склоны к необдуманным поступкам.

– Но почему так получается? Ведь его никто не кусал! – не сдержалась Ната.

– Древо его знает, деточка, – вздохнул старец, – я не могу понять, что вызвало такой дикий катализ. Причем у тебя и вашего друга-лучника это тоже проявляется.

– В смысле? – не поняла девушка.

– Дочка, ты по силе сейчас на голову превосходишь меня, а я посвятил себя Лесу с пятнадцати лет. Может, ты и самородок, но ты слишком сильная, – покачал головой друид. – А такое бывает очень редко, в самых уникальных случаях.

– Например? – боясь ответа, все-таки спросила Ната.

– Посвящение богине, какой-то особый ритуал, единение с духом Леса, я не знаю, – протянул лесной маг. – Может быть много вариантов, и ни один из них вам не подходит.

– Почему?

– Потому что все, о чем я тебе сейчас рассказал, описано