Анна в тридевятом царстве

Попаданка хорошо держала лицо, но в душе до последнего надеялась однажды проснуться и оказаться в привычном мире. Нет, если отвлечься от тоски по дому, познавать окружающее было интересно и забавно. В целом, даже не побывав в той жизни в Европе, она по видеоклипам, фильмам, документальным сериалам могла представить и города, и села, и людей. Ну не совсем уж она была дремучая! Увиденное за это время было похоже на воображаемое, и нет.

«Все-таки это не реконструкция, это что-то иное. Эпоха похожа на Средневековье, или что там следующее было? Новое время, а! Одежда разнообразная, шерсть, шелк вон, на богатеньких, простолюдины во льне, но не совсем уж худые-то. И грязи особой на людях нет, моются точно. Женщины не забитые или это прислуга по-свободнее? Разбоя не случилось, слава богу! Кстати, верят-то в Христа, вернее, Спасителя, Мать его и Отца, крестятся по -нашему, а икон нет. Стекло варят, видела у капитана стакан в подстаканнике вроде, в последней гостинице одна дама в зеркало смотрелась, маленькое такое. Картошки нет, огурцы солить не умеют, сладкие какие-то подавали. Ни чая, ни кофе..Пиво слабое, фу! Водки нет тоже, херес или портвейн был- крепленое нечто с пряностями. Ну хоть здесь хлеб есть и черный, и белый, и эта их каша-малаша…Что ж так плохо готовят-то? Надо взять на заметку – чем мне тут на жизнь зарабатывать?»

Последняя мысль выбивала Анну Николаевну из мнимого равновесия только так. Привыкшая работать и содержать себя, женщина поняла, что в этой реальности применить свои знания она не сможет, потому как нет в них нужды. Ну, кому в эпоху лошадей и парусного кораблестроения нужен таможенный брокер или декларант? Да даже строительный сметчик! Бухгалтер – и то сомнительно: как ведется учет, какие системы измерений применяются, какие деньги ходят? Непривычные!

Впервые Воронцова ощутила свою полную, абсолютную бесполезность как профессиональную, так и социальную. Идти уборщицей, подавальщицей, прачкой? Нет, прижмет – так и пойдет, конечно! Да только обидно, черт побери! Это насмешка мироздания или партийное задание: выжить в квесте «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что»? Впервые за тридцать-сорок лет Аня пожалела, что не имела хобби типа вышивания, вязания, плетения, мыловарения, не закончила химико-технологический, геологоразведочный или ветеринарный, пищевой, на худой конец, институт? Она даже на даче только сорняки полола да дом красила, не лезла на грядки и не носилась с рассадой, как соседка. И спортом, кроме лыж в школе, тоже не занималась. И научно-популярную литературу не уважала – скучно и сложно. Как ни напрягалась, никаких сведений о севообороте, особенностях кузнечного или столярного дела, астрономии и животноводстве, лекарственных травах или о составе асфальта и цемента вспомнить не смогла и бесилась от этого еще больше. В такие моменты она напоминала себе ученого кота из «Понедельник начинается в субботу» Стругацких, который приходил в неистовство от того, что не мог закончить ни одну песню или сказку, начинал орать, как в марте, и убегал с дуба. У нее в голове прям звучало отчаянное кошачье «Мряяаааууу!».

Хенрик Вайс замечал, что иногда Анна становится задумчивой, выпадает из действительности, а потом расстраивается. Что-то ее мучило, мужчина видел, но с вопросами не лез, чувствовал: рано или поздно она не выдержит и расскажет, пусть даже не зная, что он ее понимает.

Так и случилось, когда они прибыли в пункт назначения и остановились на ночь в гостинице: Хенрик решил привести себя и женщину в порядок перед встречей с отцом.