Доктора вызывали? или Трудовые будни попаданки - Соня Марей

Ознакомительный фрагмент

В самом деле, что держало меня в старом мире? Родных не осталось, замуж не вышла, думала, все впереди, ведь из-за тяжелой учебы и работы я даже пожить для себя не успела. После переезда в другой город я растеряла немногочисленных друзей, а домашних питомцев предусмотрительно не заводила: у меня даже кактусы дохли. В общем, жила самой обычной, ничем не примечательной жизнью.

Пожалуй, только за работу обидно. Без ложной скромности могу сказать, что меня там любили и ценили, а детки с участка стали почти родными. Медициной я болела с детства, даже стишок любимый был про доктора Айболита. В школе я интересовалась биологией и анатомией человека, любила слушать рассказы бабушкиных друзей-медиков, когда те заходили в гости. Дядя Гриша работал врачом скорой помощи, а тетя Оля — неонатологом. Я никогда не раздумывала, не выбирала, всегда знала, что буду врачом, когда вырасту. Так и случилось.

Я посмотрела туда, где спали, прижавшись друг к другу, Лик с Угольком. Как удивительно, порой, в жизни случается. А что, если я попала сюда не просто так? Если это не совпадение, не случайность, а высший замысел? Даже если меня сюда закинуло только для того, чтобы спасти Лика, значит, все было не зря.

Глава 5

После ночных раздумий я смогла успокоиться и привести мысли в порядок. Теперь — смотреть только вперед, не оглядываясь в прошлое. Начать новую жизнь? Да не вопрос, я еще молодая!

Уголек больше со мной не разговаривал, его невозможно было заставить что-либо делать, если кот этого не хотел. Он вообще был на своей волне: то убегал далеко вперед, то крутился возле ног Лика. Один раз притащил пойманную мышь и подарил хозяину. Парнишка убеждал меня, что до ближайшей деревни осталось “вот совсем чуть-чуть”, а там можно и транспорт нанять.

— Ты знаешь, откуда взялся Уголек? — спросила я, когда котофей в очередной раз отбежал поохотиться. Лик пожал плечами.

— Он давно в деревне жил. Все его любили и подкармливали, особенно я и Лайна. Говорили, что когда я начал тонуть, Уголек прибежал на берег и стал мяукать, будто человеческим голосом кричать, — на этих словах он поежился. — Благодаря ему меня заметили.

— Он любит тебя.

— Он мой друг, — серьезно заметил мальчик. — Иногда мне кажется, что Уголек все-все понимает, только не может сказать.

“Или не хочет, вредина лохматая. Уголек и сам вчера удивился, когда я начала ему отвечать”.

Как бы то ни было, я планировала выяснить всю правду о нашем пушистом спутнике. То, что он привязался к Лику, явно неспроста. Уголек себе на уме, а мне пока не слишком доверяет.

Шагая по дороге, я обдумывала план действий. Только теперь поняла, что в моем замысле много дыр. Этот отсталый с точки зрения технологий мир — огромная проблема для современного врача, привыкшего к комфорту. Там тебе и УЗИ, и анализы по cito, и томография. А тут…

Во-первых, из лекарств здесь могут быть только травы, ягоды и прочие дары природы. Ну и порошочки какие-нибудь. Вряд ли в этом мире слышали про парацетамол, противовирусные или антибиотики. Значит, победить даже обычный грипп может стать большой проблемой. А если вспомнить, какие эпидемии свирепствовали в тех же восемнадцатом-двадцатом веках? А детские инфекции типа скарлатины или дифтерии? Я пока молчу о разной иномирной гадости, с которой пока не знакома.

Во-вторых, здесь вряд ли знают об асептике с антисептикой, бактериях и вирусах. Хотя могу и ошибаться.

В третьих — из методов диагностики только собственные глаза, пальцы и опрос, до изобретения хотя бы рентгена лет сто пятьдесят-двести, как минимум. И то, если брать за основу наш мир. Не уверена, что магов, которые могут лечить одним только взмахом руки, хватает на всех страждущих. Скорее всего, бедняки обречены страдать и обходиться подручными средствами.

И что мне делать?

Для начала изучить все самые частые заболевания, имеющиеся методы лечения, ассортимент, который предлагают местные аптеки. А также роль магов-целителей. Надеюсь, визит в Академию что-то сможет прояснить? Если у меня действительно обнаружат целительскую магию, — в это, конечно, слабо верится, — для начала надо будет научиться ее правильно использовать, чтобы не навредить. Опять же… обучение стоит дорого. Вряд ли местные маги страдают филантропией.

Интересно, в этом мире сейчас есть попаданцы? Или я — единственная? И правда ли, что подобные мне приносят только беды? Если все здесь в это верят, надо быть крайне осторожной и не выдать себя.

От Лика я узнала, что он осиротел, когда был совсем крохой. Родителей унесла лихорадка, которая была особенно свирепой в тот год.

— Уж не знаю, как я выжил. Чудо какое-то, не иначе, — мальчик взъерошил и без того торчащие волосы. — И потом столько раз помереть мог: с крыши падал, ногу ломал, однажды свинья чуть не затоптала, вчера едва не утонул… — он посмотрел на меня внимательно, будто ожидая чего-то.

— Ты невероятно везуч, Лик. Но все-таки себя надо беречь и быть внимательным. — Ага, везуч. Как будто охраняет кто-то.

А что? Возможно, так и есть. Много ли я знаю об этой их магии? Но обязательно это выясню.

Следующая деревенька, лежащая у нас на пути, называлась Подлесной. От Лика я узнала, что многие местные работают на лесопилке, кто-то уходит в поле на целый день, поэтому улицы сегодня были пустынны. Я даже расстроилась: вряд ли в этой дыре можно найти сносный транспорт или попросить кого-то подбросить нас до столицы.

Проходя мимо невзрачного, похожего на все остальные, домишки, я услышала надрывный детский плач и остановилась. Слишком часто слышала эти звуки, чтобы их с чем-то спутать.

— Ты чего? — Лик уставился на меня недоуменно.

— Там ребенок плачет.

— Ну да. И что? — он все еще не понимал, что меня так взволновало. — Дети часто плачут, ты ведь знаешь, Аннис.

Конечно, знаю. Но слишком уж отчаянный крик стоит, малыш никак не унимается.

— Давай узнаем, что случилось. Вдруг нужна помощь? Обычно интуиция меня не обманывает.

Я зашагала к дому, Лик обреченно поплелся следом. Дверь была подоткнута палкой, я убрала ее и осторожно прошла внутрь.

— Хозяева! Есть кто дома?

Я резко оборвала себя, потому что в углу на полу заметила ребенка, на вид ему было месяцев семь-восемь. Совершенно один, с перемазанным кашей лицом,