Послание из прошлого - Сергей Александрович Милушкин

какая сумма на счету и кому должна, какую купила машину, кто ее подруги и сослуживцы. Связи с криминалом и подпольными букмекерами. Бывает ли на ипподроме. Я должен знать все. С настоящего момента вы занимаетесь только этой женщиной. Круглосуточно. Вам понятно?

— Все ясно, Павел Аркадьевич. Разрешите исполнять?

— Двадцать пять тысяч рублей за утро… — прошептал мужчина. — Это какое-то безумие…

Глава 34

Когда Виктор закончил рассказ, Луна из мутных окошек под потолком архива уже исчезла и только слабый серебристый отсвет подрагивал на дощатом полу и шкафах, забитых картонными папками.

— Тебя послушать, так и жить не захочешь, — произнес тихим голосом Шаров. — Что нам теперь со всем этим делать? Как прикажешь действовать против того, кто все уже знает?

— Я не говорил, что он все знает. Хотя… — Виктор задумался. — Некоторые вещи я и сам с трудом понимаю. Он знает только то, что я сам рассказал. И то, что он прочитал в газетах. До сих пор ему удавалось от вас скрываться.

— Раз мы тут оказались… — Шаров поднял руки вверх и очертил круг над головой, — … в этой больнице, будь она неладна, давай уже что-то делать!

— Его кабинет на третьем этаже. Наверное, вы заметили единственные окна без решеток, в которых горел свет.

Шаров кивнул.

— Слева от входа. Я даже видел силуэт.

— Да.

Майор посмотрел на время.

— У нас чуть больше часа.

Они молча кивнули друг другу и поднялись.

— Кстати… — Виктор полез в карман куртки и достал оттуда свернутый лист бумаги. — Это вам.

Шаров молча взял лист, развернул его и с минуту смотрел на изображение. Пальцы его мелко дрожали.

— В этот раз я не упущу свой шанс, — сказал он. — Будь в этом уверен.

Виктор ничего не ответил и нажал ручку двери. Они бесшумно вышли в темный коридор. Несмотря на поздний час и зловещую тишину, вокруг то и дело раздавались невнятные всхлипывания, постукивания, скрип пружин кроватей и, мгновением спустя тотчас замолкали, и больница снова погружалась в напряженную тишину.

— На каждом этаже в конце коридора дежурит медсестра, — тихо сказал Виктор. — Но, как правило, к этому времени они все уже спят. Санитары точно спят и нам не стоит их будить. Можно пойти по центральной лестнице. Это рискованно, потому что их комнаты как раз ближе к центру — так они быстрее могут прибежать к пациентам, если что случится.

— Есть другие варианты?

— Пожарные лестницы с той и другой стороны, но по левому крылу медсестры, а по правому…

— Что?

Виктор мотнул головой.

— Что⁈

— На первом и втором этажах тихие комнаты для буйных, а… на третьем экспериментальная лаборатория.

— Черт!

Виктор кивнул и его кадык дернулся.

— Ладно… — сказал Шаров. — Идти по центральной лестнице кажется проще, но нас обязательно заметят. Приедет охрана и разбираться не станет, всех положат мордой в пол. Кстати… а камеры…

— Тут их нет. У персонала даже телефоны отбирают на входе. Только у одного человека есть телефон. И, конечно, у вип-клиентов, но они всего этого не видят. Для них оборудована специальная приемная и несколько кабинетов терапии во флигеле. Сюда, в основное помещение они не попадают. Кроме тех, кого водят на экскурсии.

Шаров вытаращил глаза.

— Даже так?

Виктор усмехнулся.

— Кое-кто вкладывает серьезные деньги в проект в надежде, что эксперименты с больными принесут хорошие дивиденды.

— С больными типа… тебя?

— Я здоров.

— А да… — Шаров поморщился. — Извини. — Он махнул рукой, и они заскользили в конец коридора. — Как думаешь, если твоя девушка действительно здесь, где она может быть?

Виктор напрягся. В голове пронеслась фиолетовая тень, потом слабый электрический разряд пронзил череп от уха до уха, и он скривился.

— Что с тобой? Я что-то не так спросил?

— Мигрень, — прошептал Виктор. — Чертова мигрень. С тех самых пор, как я начал пить таблетки.

Они дошли до конца коридора. Вверх поднималась довольно узкая лестница, ступени которой посередине были вытерты миллионами подошв. Тусклый свет лампочки освещал мрачные зеленые стены.

— Ты пил таблетки?

— Мне назначили их, потому что воображение могло принести мне вред. Они были очень, очень горькие. Вы даже не представляете. Но я научился прятать таблетку за небом и даже когда санитарка смотрела рот, то не видела, что таблетка все еще там.

— Идем, — шепнул Шаров.

Виктор заметил, что рука полицейского лежит на кобуре.

Медленно они поднимались вверх. Когда с лестницы сквозь приоткрытую дверь стал виден коридор первого этажа, Шаров снова остановился.

— От главного входа коридор просматривается?

— Нет, там несколько дверей и перегородок.

— Это хорошо. — Шаров неслышно прокрался к двери, отделяющей лестницу от больничных покоев, и осторожно выглянул. Потом махнул Виктору.

— Никого.

— Наверное, на обходе, — шепнул Виктор. — Идем наверх.

Второй этаж утопал во мраке. Лишь слева на старый полустертый паркет падал желтоватый свет настольной лампы.

Шаров подошел к двери, сгруппировался и сделал шаг вперед.

— А… вы… — услышал Виктор слабый женский голос, потом раздался глухой стук, мычание, он выбежал вслед за Шаровым и увидел обмякшее тело в белом халате, повисшее в мощных руках полицейского.

— Туда, — знаком показал Виктор.

Шаров мгновенно понял и затащил дежурную медсестру в маленький кабинет. Здесь стояла кушетка с пледом. На письменном столе горела старая лампа, у окна расположился стальной шкаф со склянками и множеством непонятным приборов, а на широком подоконнике, освещаемые тусклым лунным светом, лежали стопки картонных папок.

— Они ее хватятся, — сказал Виктор, глядя на медсестру, словно уснувшую глубоким сном. Ее большая грудь под халатом медленно поднималась и опускалась. — Не сразу, но хватятся.

Шаров кивнул на шкаф.

— Тут есть снотворное или что-нибудь сильное успокоительное?

— А вы что, нервничаете? — Виктор подошел к шкафу и быстро осмотрел полки. Потом взял один бутылёк и протянул Шарову. — Вот. Это ядерная вещь.

Тот прочитал название, взял со стола шприц, опустил иглу в склянку и втянул поршень.

— Так пойдет?

— Этого хватит, чтобы свалить орангутанга.

— Значит, добавим еще немножко. — И Шаров втянул лекарства до конца шприца.

Виктор с ужасом посмотрел на полицейского, но тот лишь кивнул на электронные