"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Жеребьёв Владислав

— Сарай.

— Да, есть и там следы. Груженая повозка, сначала заехала, потом выехала. Часа три назад, не больше, колею еще водой не затопило.

Я подошел к несчастному испуганному человеку, и по делу бы пожалеть его и отпустить, но в тот момент мне это показалось верхом великодушия, того, что я сейчас себе позволить не мог.

Пространство начало превращаться в пиксельный кисель, сползать лоскутами как плоть пресловутого мертвеца на кладбище гоблинов.

— Ты… наливал… вино?

Я наблюдал, как грязные свисающие пакли волос стряпухи стремительно меняют пигмент. Он седел на глазах.

Теперь он был похож на приговоренного к казни, да и Фалько, стоявший рядом со мной, невольно попятился. Казалось, что ему стоило немалых душевных усилий, держать себя в руках и остаться рядом, вместо того чтобы броситься прочь сломя голову. Не потерял присутствие духа только Сатана, но кто знает, как выглядят эмоции у инфернального зверя?

— Я. — Просипел стряпуха, еле разжимая побелевшие губы.

— Ты подсыпал дурман?

На этот раз кивок. Похоже, парень уже не мог говорить. Явственно запахло мочой, темная струйка побежала от его ноги, и уперлась в ножку грубо сработанного стола.

Глаза мои вмиг застил туман, красная его пелена обрушилась откуда — то сверху, и мне хватило мгновения, крохотного движения энергии сосуда, после чего я развернулся, подхватил вещи, оставленные моим другом Кобой, вытащил книгу заклинаний Дурина и поспешил прочь. Следом за мной загрохотал ботинками Фалько, пропустив вперед кота, он оглядел комнату, и покачал головой.

На месте стряпухи осталось огромное черное пятно. Был человек, и нету, вот и весь сказ.

Коба очнулся от непонятного покачивания. Думалось ему, что плывет он на лодке, вот только навозом и потом тут пахло так, что в казарме лучше. Открыв глаза, гном скривился от боли. Ничего не было видно, запахи стали острей, рвотные позывы, настолько внезапные, что и не сдержать, добились своего. Отдышавшись, он вытерев рот тыльной стороной ладони. Вокруг было темно и тесно.

Коба дернулся, но быстро понял, что двинуться не в состоянии. Руки его и ноги опутывали веревки с хитроумными узлами.

— Эй. — Закричал он. — Что за шутки?

Покачивание лодки остановилось, послышалось бормотание, и вдруг кто — то сорвал темноту окутывающую все вокруг. Клетка, прутья которой были толщиной в человеческий палец, да две отвратительные рожи. Одна с длинным перебитым носом, вторая тощая, будто на сдачу досталась.

— Ты посмотри, очухался. — Поделился тощий. — Ты ведь, Малфа, как в воду глядел. Дело — то плевое, а денежек у нас с тобой будет скоро столько, что короли с протянутой рукой к нам пойдут.

Малфа оскалил гнилые зубы.

— Верно, Седобой. Место тут тихое, неприметно, так что доставай клеть, потолкуем с нашим гостем.

— Вы совсем офигели? — Опешил Коба. — Вы что творите, калики увечные? Это же похищение…

— Ага, оно самое. — Горбун довольно кивнул. — Самое взаправдашнее, коротышка.

— Так что вы хотите? Денег? Нет у нас денег, ни у хозяина, ни у Фалько, а у Сатаны их отродясь не водилось.

— Денег мы хотим всегда. — Седобой схватил клеть и выволок ее наружу из циркового фургона. Вокруг, куда не глянь, простирался вековечный лес, а сам фургон притулился на обочине дороги. С козел выглянул толстый бородач.

— Малфа, вы долго тут?

— Как пойдет, Трюфель. Ты пока делом займись, лошадей там протри, хворосту на вечер натаскай. Не то, что мы зря тебя кормим, висельника?

Седобой поставил клеть на гнилой пенек.

— Руки развяжите. — Взвыл Коба, почуяв неладное. — Руки ломит, ноги ломит, сил нет. Помру я от болевого шока. Мы, гномы, народ нежный.

— И богатый. — Горбун опустился рядом с гномом на корточки. На жалобы пленника ему было похоже плевать. — Ты вот что мне скажи, гном, я же вижу, что это ты. У меня вот и амулет есть заговоренный. — При этих словах Малфа выпростал из — под грязной сорочки медный кружок на ремне. На поверхности меди кто — то выбил совершенно непонятные символы, казавшиеся сущей околесицей. Молоток, гора, круги какие — то да треугольники.

— Да гном я, гном. — Не выдержал стресса Коба. — Что тебе от меня надо?

— Вы, гномы, народ богатый. — Тем же голосом продолжил горбун, — да все прячете свое золотишко под горой. Десять лет уже ни одного гнома в королевстве не было, после того случая, как наш славный Длиннорукий с вашим подгорным Длиннобородом поссорились. Тяжко тогда пришлось без доброго железа, но не это главное. Денежек у нас меньше стало, после того как вы, недоросли, перестали по нашим кабакам шастать, да свое золотишко там на выпивку обменивать. Много у вас золота, да драгоценных камней, и вот ты меня к ним и приведешь.

— Дурак тебя понюхал, Малфа. — Запричитал Коба. — Я же не местный гном. Я и дом — то свой давным — давно покинул, а тропка назад извилиста и длинна. За год точно не управимся.

— И куда же так далеко топать?

— Известно куда, за Седое море, на острова теплые.

— Ой, не ври, не ври мне, недомерок. — Взгляд горбуна и без того недобрый, вдруг полыхнул такой злобой, что Коба почувствовал себя нехорошо. — Всем мы знаем, что гномы плохо воду переносят, а уж ее большое количество так и вовсе для них, что приговор. Крышечку у вас сносит после того, как в море выйдите. Ни один еще ублюдок вашего племени со светлой головой не возвращался. Вам же проще под землей норы рыть.

— Так мы и прорыли. — Пошел ва — банк прислужник черного мага.

— Тогда вход показывай.

— Не могу, забыл.

— Седобой!

— Что, Малфа?

— Жги костер, кали железо. Эта тварь у меня сейчас соловьем запоет.

Дождь бил по лицу крупными холодными каплями. Грязь под ногами превратилась в вязкую трясину, ноги скользили, и я рисковал рухнуть в это болото, но мне было не до того. Пелена гнева спала, но все еще трясло от бешенства. Добравшись до сарая, я вошел внутрь, вытащил из сумки книгу Дурина и начал перелистывать ветхие желтые страницы испещренные рисунками и символами, пока не нашел, что мне было нужно. Спасибо верному Кобе. Проштудировав фолиант, он свой сермяжной мудростью выделил нужные бытовые заклинания, не требующие особой подготовки и снадобий, или нуждающихся в таковых в самой малой ее части. Положив фолиант на тюк сырой соломы, я провел пальцем по строчкам заклинания, закрыл глаза и принялся за колдовство.

Магия поиска одна из самых древних, относящихся к четырем стихиям сразу. Огонь, вода, воздух и земля должны распределиться в полном равновесии по всей структуре колдовства, и это в простом заклинании самая сложная часть. Сосуд мага не в силах порой справиться сразу с четырьмя стихиями, о чем недвусмысленно намекал автор фолианта, но в тот момент мне было совершенно плевать. Слова полились из моих уст, плавно и неторопливо, перед мысленным взором закружили огненные сполохи, ударил ветер, вздыбились горные хребты, обрушились на крутой берег набегающие волны океана, сливаясь в один стройный громогласный хор. Раз, другой, третий, стихи синхронизировались как точный часовой механизм, слились в одну единственную стрелку, горящую ровным голубым свечением, и стрела та, путеводная, указала мне нужное направление.

Сколько времени прошло, не знаю. Фалько появился рядом, ведя под уздцы уже оседланных лошадей.

— Что у нас? — Хмуро поинтересовался маг.

Следом за принцем — воином в пустой сарай забрался Сатана, с омерзением, совсем по кошачьи, стряхнул с шерсти капли дождя и принялся в спешном порядке приводить свою шубу в божеский вид. Зачем это понадобилось инфернальному зверю, чья естественная оболочка покрыта твердыми костяными пластинами, я спрашивать не стал.

— Двигаемся. — Я по — молодецки вскочил в седло, развернул своего конягу и погнал его в ненастье. Стрела, парящая перед моим взором, указывала верный путь.