Terra Insapiens. Дороги - Юрий Александрович Григорьев

Адам задумался и сказал:

— Трумэнов на Землю обратно не пустят… Так мне сказали. Мы будем единственными обитателями Земли человеческого рода.

— Почему?

Адам нахмурился и вздохнул.

— Не хотят они возрождения человечества. Это не входит в их планы. Музей предназначен для сэйнов. Чтобы видели колыбель своей цивилизации в чистом виде — без людей.

— Но это же несправедливо!

— Забудь это слово — справедливость. Как и многие другие, человеческие слова. В будущем они не пригодятся. Там они ничего не обозначают.

В середине апреля Шут съездил в Кардерлин. Когда вернулся, подошёл к Адаму и сказал:

— Надо поговорить.

Адам взглянул ему в глаза и кивнул. Они отошли в сторону.

— У меня две новости, и обе плохие, — сказал Шут. — Из Парижа приехала королева Берта, мать молодого графа. Аббаты — и старый, и новый — доложили ей про бесовский Замок, который неизвестно каким образом очутился в этих краях. Виконт пытался ей что-то объяснить, но она приказала собирать войско, хочет приехать и разобраться на месте сама. Ничего хорошего вам её визит не сулит.

— Сколько у нас времени? — спросил Адам.

— Две недели, не больше.

— А какая вторая плохая новость?

— Демон сбежал в ночь перед казнью. Где он? — теперь никто не знает.

Адам сжал губы и тяжело вздохнул.

— Не говори об этом пока никому. Не нужна нам паника.

Шут кивнул, но остался стоять, как бы что-то обдумывая.

— Что-то ещё? — спросил Адам.

— Я сегодня уеду. Мне пора возвращаться к Виконту.

— Понимаю, — сказал Адам. — Передай Виконту — пусть задержит королеву до начала лета. Скоро май, недолго осталось.

— Передам, но вы особо на это не рассчитывайте. У Виконта мало влияния на свою приёмную мать.

Маркус нарисовал на своём «мольберте» портрет Шута. Портрет получился похожий, только грустный.

— Ну, — засомневался Шут, — я такой бываю, конечно… перед дождём, когда старые раны ноют… Нельзя ли добавить чуток улыбки, а то так и хочется стукнуть его, — он кивнул на портрет, — по плечу и сказать: «ты чего закис, приятель?»

Маркус, вздохнув, чуть-чуть подправил на портрете уголки губ, сгладил морщины на лбу и результат удовлетворил заказчика.

— Ну вот! Другое дело. Теперь и повесить можно дома на стену.

— Почему так мало любви в этом мире? — спросил Паскаль, сидя на скамейке во дворе.

Шут с интересом посмотрел на него.

— Я бы спросил по-другому. Почему её так мало в нас?.. В мире нет любви. Принести её в мир может только человек.

— Неуютно мне в этом мире, — глядя в землю, сказал Паскаль. — Где найти другой, чтобы стало легче на душе?

— Недовольство миром, как правило, вырастает из недовольства самим собой, — заметил Шут. — А это значит, что в ином мире ты вновь повторишь то же самое.

— Нет в жизни счастья, — обречённо сказал Паскаль.

Шут неодобрительно покачал головой.

— Постыдитесь, молодой человек! В ваши годы просто неприлично петь такие песни. Никогда не надо унывать. Жизнь бессмысленна, если она безрадостна… Что ты хнычешь, как Гераклит? Выше нос! Смейся над своими несчастьями, и они убегут от тебя!

Он лукаво поглядел на присутствующих.

— Хотите испытать настоящее счастье? Купите себе тесную обувь и ходите в ней целый день. Уверяю вас, вечером, сняв её, вы будете по-настоящему счастливы!

Шут поднялся и закинул на плечо свою сумку.

— Пожалуй, мне пора… Что-то вы тут приуныли. А мне грустить нельзя — у меня профессия другая.

Широко улыбнулся и добавил:

— Китайцы, говорят, оптимистичные люди. У одного китайца сгорел дом, сосед бежит к нему, чтобы пожалеть его, а он выходит навстречу, улыбается, в зубах ковыряет. «Слушай», — говорит, — «так хорошо свинья зажарилась, съел с удовольствием!..» Записаться в китайцы что ли? Где записывают в китайцы?

Все невольно заулыбались.

— Ладно! Засиделся я у вас. Мне пора возвращаться к Виконту. А то забудет про своего верного Шута.

— Оставайтесь с нами! Увидите будущее, там много интересного! — сказал Артур.

Шут на мгновенье задумался и помотал головой.

— Извини, но я не хочу в будущее… Да, у нас жизнь суровая… Но понятная. А у вас как-то всё путанно и суетно. Я там не приживусь — нет! Так что останусь в своём, как вы там говорите, Средневековье, — улыбнулся он. — Будем прощаться!

Пообнимавшись и похлопав друг друга по спине, все пошли проводить Шута.

— Я тут у вас несколько спичечных коробков забрал, — сказал Шут Адаму. — А у Ньютона выпросил рецептик — как получить бертолетову соль, кажется, так это называется. Попробую сделать спички сам. Глядишь, ещё разбогатею на старости лет!

— Когда разбогатеете, обязательно откройте банк! — посоветовал Писатель. — Будете спонсором короля, станете вторым человеком во Франции.

Шут запрыгнул в лодку, Артур прыгнул следом.

— Я вас отвезу!

На другом берегу, выйдя из лодки, Шут протянул Артуру свой нож — «последний аргумент».

— Это подарок тебе. На память.

Артур похлопал себя по карманам и вытащил зажигалку.

— А это вам! Я её как раз заправил.

— Горючий воздух? — хитро прищурился Шут.

Они обнялись и Шут, ещё раз улыбнувшись и подмигнув Артуру на прощание, ушёл по дороге в деревню. Артур махал ему рукой, пока он не скрылся в лесу.

Выйдя утром во двор, Артур стал свидетелем забавной картины. По дорожке вокруг двора, обгоняя Сократа, бежали Адам и Паскаль, оба в трусах и майках. Когда они поравнялись с Артуром, он спросил:

— Динамо бежит?

— Все бегут, — бросил Паскаль и побежал дальше.

Когда они наконец набегались, вышли во двор и начали зарядку. Адам командовал и показывал пример. Через десять минут они закончили, и Адам подошёл к Артуру.

— Это называется физиотерапия. Проще говоря: в здоровом теле здоровый дух… А ты чего ленишься? Завтра утром присоединяйся к нам. Форма одежды спортивная.

— Слушаюсь, командир! — с улыбкой отвечал Артур.

Паскаль подошёл к ним, вытираясь полотенцем.

— Ну как — получше? — поинтересовался у него Адам.

— Да! — кивнул Паскаль. — Взбодрился на целый день.

— Вот так и продолжай. Главное, не лениться. Тогда и жизнь станет прекрасна. Воспитывай в себе оптимизм.

— Как воспитать в себе оптимизм?

— Работай над собой. Представь, что ты Микеланджело, и смотришь на грубый кусок мрамора. Возьми в руки стамеску и молоток, и, не торопясь, аккуратно, вытёсывай красивую статую. А что надо для этого? Правильно — отсечь и выбросить всё лишнее.

— Мне трудно найти в себе Микеланджело, — покачал головой Паскаль. — Какой-нибудь простой, но конкретный совет.

— Самый простой совет: проснувшись утром — улыбнись. Проверено — работает! Сразу после этого вставай, умывайся и делай зарядку, а ещё лучше — пробежку на свежем