Шаг из тьмы - Сергей Серобабин

такое демонстрируют, что не в каждом боевике увидишь. В добавок, пустим слух, о том, что я великий и ужасный, пусть голову ломают.

— Ставки упадут.

— А, нам главное, чтоб на месте не разорвали, даже если упадут до один к трём, окажемся в шоколаде.

— Ладно, положусь в этом вопросе на твой финансовый гений. Но меня ещё беспокоит акробатика. Не много ли на себя берёшь?

— Ну, — замялся Олег, — есть там один действительно сложный трюк, остальные так, ерунда. Но смотреться будут — отпад.

Глава 31

Лада

Жизнь человека напоминает течение Волхова, никогда не знаешь, что принесёт тебе река. Как-то раз весной, в город принесло льдину с незадачливыми рыбаками аж с другого берега озера. Несколько лет назад случился столь сильный ледоход, да такой, что льдинами разрушило мост. И целую неделю торговая и софийская сторона были отрезаны друг от друга. А два года назад в устье Ловати киевские купцы что-то не поделили с черниговскими и был это столь принципиальный вопрос, что их раздутые трупы ещё в течении нескольких недель вылавливали люди тысяцкого. В тот раз река принесла Ладе много всего. Искалеченного отца, горе и нищету. Но не только, в месте с ними приплыла её новая жизнь. Не просто жизнь, целый новый мир. Но об этом она ещё не знала.

Первые дни в новом мире были самые тяжёлые, в путешествии отец потерял всё. Нужно было срочно расплачиваться по долгам. Мать думала даже продаться в рабство, но Создатель уберёг, отдали всё, но расплатились. Нужно было начинать жить заново, как, ни кто пока не знал. Первой взяла себя в руки Лада. Новгород большой город, много серебра в нём крутятся, решительный человек, коли у него голова не только шапку носить, за всегда найдёт в нём себе место. Если ты мужчина. Женщине сложней, кто её на работу возьмёт. В весёлую слободку — пожалуйста, но не больше. Лада могла больше, не для того её отец с матерью растили, чтоб их дочь стала подстилкой под первым встречным. Для своих тринадцати лет она была довольно высока, если б не коса и сарафан, могла бы сойти за парня. А парню что главное, быть грамоте обученным, тогда всегда к какому купцу можно пристроится, купцам завсегда грамотные парни нужны.

С этими двумя проблемами она разобралась самым решительным образом. Перешила под себя старую отцовскую одежду, а косу ножом срезала. Позора не оберёшься, коли люди прознают, ну да отрезанную косу можно будет под платком прятать, будто своя. Грудь туго холстиной перетянула, под мешковатой рубахой и не заметно вовсе. В корыте с водой на своё отражение поглядела, вроде нормально получилось. Не откладывая, следующим утром и проверила свою хитрость в деле. Встала до солнца, тихонько прошла в трапезную, отрезала себе кусок хлеба и выскользнула из дома.

Первый день поисков работы был полон неприятных сюрпризов. Не она одна оказалась такая умная. В порту и на торжище было не протолкнуться от желающих подработать. Причём народ так промышлял уже давно, друг друга знали и новеньких не жаловали. Особенно в порту, трое парней лет по пятнадцать, отвели её в сторонку и доходчиво объяснили, что работы всегда меньше чем работников и предложили поискать её в другом месте. Чтобы не возникло недопонимания, один из парней неожиданно врезал ей под дых, да так ловко, что Лада согнулась от боли и не устояла на ногах.

На торжище вразумлять кулаками её ни кто не пытался, но время от времени она ловила на себе недобрые взгляды таких же искателей разового заработка. В этот раз ей с работой не повезло, но ближе к вечеру удача всё же улыбнулась, в виде маленькой векши, обронённой кем-то на площади. И то дело, у купцов доброй приметой считается. Второй и третий день прошли вообще в пустую и лишь на четвёртый удалось ей устроиться в лавку к смоленскому купцу, мальчиком на побегушках. Принеси, подай, зазывай покупателей, посчитай товар и тому подобное. Не самая плохая работа, жаль ненадолго. В конце лета купец засобирался домой и пришлось Ладе устроиться в трактир, разносить заказы посетителям. Конечно, не лучшая работа и не такого она хотела, но не в её положении кривляться. Вот только выходит, зря косу обрезала, в трактире ведь и девке работать можно, как сразу не догадалась.

Ко всему, у этой работы обнаружились некоторые положительные стороны о которых она раньше не подозревала. Постоянно вертясь на кухне, голодной трудно остаться, да ещё и родителям и сестре можно что-то принести.

Второй приятной неожиданностью, были подарки от посетителей. Нет — нет, да какой-нибудь удачно сторговавшийся купец заходил отметить свой успех и одаривал работников мелким серебром. И ещё, много людей посещало трактир за день и у каждого были свои новости, маленькие секреты, а у некоторых очень интересные новости, которые они в пьяном виде выбалтывали. Жаль батюшкино торговое дело, не сохранилось, было бы ему не без пользы.

Событие, навсегда изменившее её жизнь, случилось как-то буднично и совсем незаметно. Зашёл к ним один старик, высокий худой, седой как лунь, заказал скромно поесть попить, а перед уходом, подозвал к себе Ладу. Внимательно посмотрел своими выцветшими от времени глазами и тихонько сказал, — это хорошо внученька, что ты не сдаёшься. Знавал я немало мужей, сломавшихся и от меньшего, а ты молодец, сражаешься. Вижу, трудно тебе, но знаю как тебе помочь, — он протянул Ладе резан, — возьми, а в воскресенье отпросись и сходи на бои, дождись когда выйдет Алексей Индиец и на него поставь. Узнаешь его без труда, он верно самый высокий в городе, да видела ты его, это он твоего отца спас и в Новгород привёз, — старик потрепал её остриженные волосы, поднялся и собираясь уходить, предупредил, — о нашем разговоре ни кому не говори, — повернулся и ушёл оставив девушку в полном недоумении. Вот так, просто. Судя по всему, старик знал и её и отца, но девушка точно помнила, что этот человек дома у них небывал и она его до пред не видела. И переодевание обмануть его не смогло.

С вопросом о загадочном старике Лада обратилась к своему напарнику, уже взрослому мужику, который по непонятной для неё причине всю жизнь проработал в трактире и другой жизни не искал. На её взгляд, был он как бы неполноценный, землю не пахал, ремеслу не обучен, торгового дела не знал. Ну что за мужик? Однако, было у него одно